В.: Я этого не хочу. У.Г.: Ты этого не хочешь? «Как можно просить этого?» – это все, что я могу сказать. Ты только лишь пытаешься поместить меня в рамки, называя меня просветленным. Этот парень [У. Г. показывает на своего гостя из Дели] говорит каждому: «Тут живет Иисус. Зачем мне ходить в церковь?» Он рехнулся. [Смех] Не кажется ли вам, что все они [религиозные люди] создали неразбериху для нас? Они заложили основу для краха.
В.: Ну а Вы разрушаете их… У.Г.: Я ничего не разрушаю.
В.: Позвольте, я закончу свою реплику... У.Г.: Давай.
В.: Будда сказал «Пройди через это». Также Иисус, чтобы достигнуть этого – просветления, или мокши… У.Г.: Но ты ни к чему не пришел. Даже те, кто заявляет, что добились этого, на самом деле ни к чему не пришли.
В.: Насколько я понял, нет нужды стремиться к ответам, потому что все ответы происходят на самом деле из ответов, которые у нас уже есть. У.Г.: Но есть ли способ освободиться от этого механизма?
В.: Разве он не является своего рода составляющей или выражением этого состояния? У.Г.: Я больше никак не могу указать на опасность, связанную с твоими поисками того, что бы ты ни искал. Понимаешь, есть это самое движение удовольствия. Я не против движения удовольствия. Я не проповедую гедонизм и не выступаю ни за какие «-измы». То, что я говорю, представляет собой угрозу для тебя, каким ты себя знаешь и ощущаешь. Тебе совершенно необходимо подогнать меня под эту систему [Будды, Иисуса и других], а если тебе это не удастся, ты скажешь: «Как он может быть вне этого?» Выход для тебя в том, чтобы либо полностью меня отвергнуть, либо назвать меня мошенником или шарлатаном. Понимаешь, чувство «Как все они могли ошибаться?» не позволяет тебе слушать меня. Или же ты разворачиваешь это по-другому и говоришь, что суть того, что произошло с У. Г. и с ними, – одна и та же, только выражение разное.
В.: Если идти еще дальше, то я чувствую, что правильное для Вас, в смысле уровня осознания, не обязано быть верным для меня. Вам, возможно, нет дела до меня… У.Г.: Ты меня нисколько не волнуешь. Ты можешь оставаться в аду, гнить там и делать что тебе вздумается. Я здесь не для того, чтобы спасать тебя. Я не имею в виду лично тебя.
В.: Да, я понимаю. У.Г.: То, что я говорю, не имеет социального значения. У меня есть мнения обо всем в этом мире. У тебя свои убеждения, и я также могу выражать мнения и суждения о чем угодно. Но мои мнения и суждения не более важны, чем мнения и суждения твоей матери или водителя такси. Думаешь, если ты чиновник НАС [5] , то твои мнения имеют больше веса? Я читал лекции о глубинном единстве всех религий по всему миру. [Смех]
В.: Но то, что Вы обнаружили… У.Г.: Я ничего не обнаружил. Это-то и странно.
В.: А чего Вы хотели, сэр? У.Г.: Я хотел мокши, как у Будды. Какая, по-вашему, есть у меня или была у Иисуса Христа.
В.: Вы имеете в виду непрерывное состояние счастья. [Смех] У.Г.: Понимаешь, Будда создал У. Г.; Иисус создал Фрэнка. Не понимаешь, да? Ты не хочешь, чтобы это [У. Г.] исчезло [из твоей системы] и потому держишься за то [Будду, Христа и т. д.] и увековечиваешь это. И то, и другое – одно и то же. Культура создала индивид ради единственной цели поддержания своей непрерывности. Каждый раз, когда ты осуждаешь гнев, это усиливает и укрепляет движение твоей культуры и системы ценностей. Каждый раз, молясь Богу, ты поддерживаешь и увековечиваешь это «я». Культура создала тебя и меня с единой целью поддержания своего статус-кво. Вы не хотите перемен. Вы изобрели нечто, существующее сегодня, и оно будет продолжать свое существование и после того, как вас не станет.
В.: Почему они передают нам это наказание по наследству? У.Г.: Почему ты передаешь это наказание своей маленькой дочке?
