Темнота скрыла улицу под своей маской. Те, кто шел в джокертаунской ночи, носили собственные маски: некоторые – настоящие, некоторые – нет. В темноте или в холодном неестественном неоновом свете, льющемся из увеселительных заведений Джокертауна и его бутиков, было возможно поверить, что никто, никто вообще не был тем, чем казался.
Сама тьма катилась по пустынным тротуарам, поглощая тепло и свет. Охотясь…
Оборотень лежал на пороге, истекая кровью. Его маска Лайзы Миннелли валялась, раздавленная, в его ногах. Его оливковая кожа была полосатой, как зебра, с красным пигментом, хаотично разбросанными пятнами цвета портвейна. Один его глаз закатился, два других остекленели.
– Эй. – Темнота раскрылась, явив взору внушительно выглядящего темнокожего мужчину по прозвищу Нет-Шансов. Он был одет в черный кожаный тренч от Пьера Кардена, который сочетался с кожаным беретом, свитером Перри Эллис, парой дюжин золотых цепей, двухсотдолларовыми туфлями с узкими носами и очками в золотой оправе. Рука сжимала зелено-черно-золотой кожаный кулон в форме Африканского континента. – Эй. – Человек осторожно опустился на колени, коснулся плеча Оборотня. – Ты ранен, друг?
Оборотень покачал головой, сфокусировал взгляд двух своих рабочих глаз на чернокожем мужчине. Зашевелились разбитые, окровавленные губы.
– Что случилось? Почему стало темно?
– Понятия не имею, друг. Но я слышал выстрелы. Тебя подстрелили?
Оборотень снова покачал головой. Он попытался подняться, но ноги не держали его. Черный человек подхватил его, помог опереться о дверной косяк. Оборотень посмотрел на отслаивающуюся зеленую краску на двери. Дикое отчаяние прорезалось в его голосе.
– Вот где все началось! Я должен помочь Зануде!
– Полиция на подходе. Тебе лучше сделать ноги.
Оборотень проверил карманы своей куртки.
– Где моя доля? Что случилось с Занудой?
– Кто-то ударил тебя, приятель. Дай мне свою маску. Сваливай отсюда.
– Да. – Оборотень хватал ртом воздух. – Надо разделиться. – Он побрел прочь, шатаясь и приволакивая ноги.
Нет-Шансов наблюдал за ним какое-то время. Потом достал пистолет из кармана тренча, положил его поверх маски Лайзы Миннелли, которая была – по крайней мере на этой неделе – эмблемой банды Оборотней.
Темнота спустилась с неба и поглотила его.
Кинотеатр, крутивший старые ленты, сегодня показывал Джека Николсона в фильме Романа Полански «Джокертаун». Последний показ завершился три часа назад, и в шатре было темно. Он колебался, скрипя немного на холодном зимнем ветру, бегущем вдоль улицы.
Через дорогу виднелся намалеванный краской слоган, светящийся оранжевым на коричневой кирпичной стене: ПРЫГНИ В БОГАТОГО.
Ниже молодая женщина стояла на коленях и рисовала что-то мелом. Она была одета в старье: потертую бейсболку, синий стеганый жилет и ботинки размера на два больше. Ей приходилось щуриться в темноте, чтоб рассмотреть свою работу – рисунок мелом, протянувшийся через всю стену. Это был яркий фэнтезийный пейзаж: зеленые холмы и цветущие деревья и замок в стиле Людовика Безумного – сцена настолько далекая от реалий улиц Джокертауна, насколько возможно представить.
Человек по имени Антон шел по затененной улице. Это был огромный мужчина в подпоясанном широким ремнем брезентовом тренче, он носил висячие усы. На каждом его пальце сверкало по массивному кольцу с бриллиантом, на некоторых их было даже больше. В одном кармане у него было семь кредитных карт, позаимствованных его шлюхами у туристов, в другом – их деньги, а в третьем небольшое количество гидроморфона и восторга – наркотиков, на которые были подсажены его женщины и которые он поставлял им вместо их доли в прибыли. Он не беспокоился о людях, которые могли бы украсть все это, потому что в четвертом кармане у него был пистолет.
– Эй, Мелок. Детка. Не пора ли найти место для ночлега?
Молодая женщина распрямилась, встретив Антона в боевой стойке. Свет фонарей отражался от острых зубов и загнутых когтей. Кусочек мела упал из мешочка на ее поясе и затерялся в канаве.
– Я тя не обижу, детка. – Антон перемещался так, чтоб закрыть женщине пути к отступлению. – Просто хочу забрать тебя домой и накормить.
Уличная художница зашипела, сверкнув когтями в воздухе.
– Оу, Мелок, – сказал Антон. – Я тя не обижаю. Готов поспорить, ты очень миленькая, если тебя отмыть. Готов поспорить, ты нравишься мальчикам.
Он заставил ее прижаться к стене. Она елозила бедрами туда-сюда, не решаясь, в какую сторону бежать. Он протянул к ней руку, и ее когти сверкнули, слишком быстро, чтобы уловить взглядом. Антон отскочил назад, оцарапанный.
– Джокерская сучка! – Он стряхнул кровь с руки, затем потянулся за поясом. – Хочешь поиграть в догонялки, да? – Он улыбнулся. – Я могу играть жестко, сука. Но я знаю, че те нравится.
А затем темнота накатилась на него. Девушка задохнулась и осела по стене на землю.
– Мне кажется, Антон, – произнес голос. – Я говорил тебе, что больше не желаю видеть тебя в своем районе.
