– Думаю, что мне надо позвонить по этим же телефонам и заказать себе путевку на три дня. Заодно и отдохну.
– Отлично. Сейчас позовем Щукину – она все сделает. Ты пока поезжай домой, соберись, а я по своим каналам попытаюсь узнать, не выпорхнула ли птичка из клетки… Если я тебе в течение часа не позвоню, значит, Лаврова там. Ну все, счастливо…
– Мне нужны деньги…
– Скажешь Наде, она даст тебе командировочные и… на конфеты…
– И на бензин, я поеду на своей машине. В агентстве, перед тем как уехать домой, она отдала Наде записку Инны Шониной.
– Надя, вот тебе телефон Олега Шонина. Попроси, чтобы он принес тебе образцы почерка Инны, и отдай записку на экспертизу, мне необходимо знать, кем она была написана и, по возможности, когда. И прими у меня вот эти драгоценности Шониной – меня интересуют отпечатки пальцев. И еще, вот, возьми на всякий случай список недостающих драгоценностей – со слов Олега…
– Интересно, кто мог взять у нее эти вещицы и когда, – пробормотала Надя, пожимая плечами. Между тем Юля вернулась к Крымову:
– Жень, будь человеком… Шляпа… оранжевая шляпа с желтым газовым бантом… в ней была Таня Орешина в день смерти. Ее надо найти. Быть может, она уже в кабинете вещдоков в прокуратуре, а мы просто ничего не знаем… Шляпа – это такой большой предмет, к тому же такой яркий, что она не может вдруг исчезнуть без следа… Ее мог кто-нибудь видеть, к примеру, да мало ли… Ты поможешь мне ее найти?
– Конечно, но только если ты разрешишь мне поехать следом за тобой…
Полтора часа счастья…
– Тогда не ищи шляпу, я ее сама найду, когда вернусь… – Она резко двинулась к выходу.
– Земцова!
– Крымов!
Щукина заглянула в кабинет.
– Я извиняюсь, конечно, но тебя к телефону… – сказала она, обращаясь к Юле, – приятный мужской голос… Представился Германом Кленовым…
За городом она сполна ощутила головокружительное и упоительное чувство свободы, – чувство, которое захлестнуло ее, как только она вырвалась из душного и пыльного города и помчалась, обгоняя на огромной скорости едва ползущие машины, навстречу тугому свежему ветру, прохладному, напоенному запахом полей, речной воды и словно самого высокого неба.
Где-то впереди, за гладью дороги, за горизонтом, все было синим: и нависшие тяжелые тучи, и земля, придавленная пасмурными тенями… И если в городе оставалось лето с его солнечным желтым светом и шелестом пыльной листвы, то здесь ожидался дождь.
На сборы у Юли ушло совсем мало времени, ровно столько, сколько потребовалось для того, чтобы уложить в небольшой чемоданчик немного белья, несессер с такими мелочами, как мыло, расчески, помада, духи и прочее, теплый свитер, джинсы и летнее шелковое платье с туфлями. Затем, уже по дороге, она заехала в магазин за минеральной водой, печеньем и шоколадной пастой. Отдыхать так отдыхать.
Перед самым выездом из города она все же не выдержала и связалась со Щукиной.
– Надя, – начала она, наслаждаясь одиночеством и ощущением полной свободы и защищенности от любопытных глаз и ушей (разве что слышать их мог стоящий в приемной Крымов, оказавшийся там случайно и не преминувший бы подслушать, о чем же будут толковать его подчиненные, одна, которая корчит из себя великого следователя, держится ужасно нагло и не дает уложить себя в постель, и другая, переставшая интересовать его как женщина еще в прошлом году, но о связи с которой он будет жалеть до конца своих дней).
– Слушаю… – услышала она спокойный грудной голос и поняла, что Щукина в приемной одна.
– Надь, что я такого тебе сделала? Что это за розыгрыш насчет Кленова?
Ведь ты прекрасно знала, что это Шонин… Ты хочешь рассорить нас с Крымовым?
Зачем тебе это надо?
– Мужчинам это полезно… – менторским тоном изрекла Щукина, и от ее поучения Юля позеленела от злости.
– Я не нуждаюсь в твоих советах и тем более в твоей опеке! Я сама решу, как мне строить свои отношения со своими мужчинами и вообще со всеми окружающими… Какое ты имеешь право вмешиваться в мою жизнь? Почему вообще набрасываешься на меня в последнее время? Не хочешь работать со мной?
– Что за истерика… – все таким же убийственным тоном невозмутимо продолжала Щукина, показавшаяся сейчас Юле чуть ли не оборотнем: она не походила на самое себя! – Пусть Крымов думает, что у тебя роман с пианистом. Ты думаешь, почему он стал таким шелковым? Да он просто с ума сходит от ревности, он стал любить тебя больше в сто раз! И ты делаешь все правильно, отталкивая его от себя…
Юля отключила телефон и забросила его на заднее сиденье. Выслушивать советы этой самоуверенной дурехи она больше не намерена. От разговора остался неприятный осадок – так в стакане блестят крупицы цианида…
Ей на самом деле звонил Олег Шонин и просил о встрече. Он казался взволнованным.
– Я сейчас уезжаю, ты не мог бы мне объяснить по телефону, что случилось?
– Ничего, в общем-то, не случилось, но у меня на душе сейчас такая хмурь… просто хочется с кем-нибудь поговорить…
