Но Шубину не повезло: в лесу уже не было ни души. Вместо вольера, окруженного тонкой металлической сеткой, внутри которого находилась арена, боковые стенки которой, в свою очередь, по словам Крымова, были задрапированы красным бархатом, кроме свежего, густо посыпанного в форме круга песка, не было вообще ничего. Даже мусора, который мог бы остаться от зрителей. А на том месте, где располагалось миниатюрное кафе под навесом, на земле остались лишь глубокие следы колес какой-то огромной машины типа «КамАЗа»…
– Ты хочешь сказать, что этот цирк располагался именно здесь, на этом месте?
Но Крымов пребывал в состоянии шока. Он кружился на месте, вертел головой и только мычал, показывая рукой то в одну, то в другую сторону.
– Как же быстро они все свернули… – наконец произнес он первую членораздельную фразу. – Представь, какая у них организация, раз они за пару или тройку часов успели вывезти всю бутафорию, развезти по домам зрителей и убрать территорию… Вот это я понимаю – настоящий бизнес! И попробуй теперь кому-нибудь что-нибудь доказать…
– Не советую тебе в это дело вмешиваться… – сказал Игорь, возвращаясь в машину. – Поедем отсюда, мало ли чего… нас с тобой всего двое, а им принадлежит весь город со всей милицией, прокуратурой и тюрьмами…
– Ты струсил? – У Крымова нервно передернулось лицо. – Скажи, чего ты испугался?
– Я же объяснил – их много, а нас только двое… Это
– Но ведь они же уроды! Разве так отдыхают? Ты бы видел, что стало со мной после всего того, что я здесь увидел! Девушка, которая привезла меня сюда, реагировала куда спокойнее, и знаешь почему? Потому что она привыкла к такого рода забавам. Я же на ее фоне выглядел испуганным ребенком, которому нужно все объяснять и вообще водить за руку… И только потом, когда мы вышли из этого «шапито» на свежий воздух – да-да, представь, здесь была полотняная крыша, как в цирке! – со мной стало происходить что-то непонятное… Я превратился в зверя и набросился на Нину! Мне нужен был выход, понимаешь, и я вел себя с ней как последняя скотина… И даже она, эта циничная и испорченная донельзя шлюха, залепила мне пощечину, вот так-то…
– Я могу добавить, – тихо произнес Шубин, повернул к Крымову свое бледное лицо и, прежде чем Крымов мог что-либо сообразить, нанес ему сильный и жесткий удар по лицу. Брызнула кровь, в глазах потемнело…
Ничего не видя перед собой от ярости, Крымов попытался схватить Шубина за грудки, но получил еще один удар, уже в висок…
– Это тебе за Юлю… Ты, кажется, собирался на ней жениться…
На Шубина было страшно смотреть: он был бледен, а глаза его потемнели, стали совсем черными. И Крымов только теперь понял, что Шубин любит Юлю и всегда любил, и видел все, что происходило между ними, и осуждал, и злился…
– Какой же ты подонок… Как ты мог так поступить с ней? То разыгрываешь из себя влюбленного, делаешь вид, что страдаешь от любви, а сам, когда тебя не пускают в постель, находишь утешение в объятиях городских шлюх?.. Ты что, больной, что ли? Спокойно… – Шубин поймал его руку и крепко сжал ее. – Ты здесь руками не размахивай. Я всегда уважал тебя за твою голову и здоровый авантюризм, с тобой можно работать, но Юлю я тебе никогда не прощу и сделаю все, слышишь,
Крымов вышел из машины, достал носовой платок и принялся вытирать кровь с лица. Белая сорочка была забрызгана кровью. Он молчал – а что тут скажешь? Разве объяснишь
– Оставь ее в покое, а я оставлю тебя…
– Ты хочешь, чтобы я тебя уволил? – Крымов изменил тон и теперь молча наблюдал за реакцией Игоря на его слова.
– А мне все равно, мы сможем работать и без тебя, тем более что я уже со всеми переговорил… Ты мешаешь нам, ты тянешь нас назад, ты забираешь большую часть денег…
