Меня всего трясёт. Хочется выбить из его башки всё, что там могло остаться, но я вижу обеспокоенные лица людей вокруг. И вижу Крис, которая прижимается к стене и не издаёт ни звука.
— Это слишком? — спрашиваю её.
Пожимает плечами.
— Он заслужил.
— Я не за него испугалась, а за тебя. Я боюсь оставаться без тебя, — говорит она мне на ухо, побивая свой рекорд по одновременно сказанным словам за последние сутки.
— Это ненадолго. Всё будет хорошо, — отвечаю ей и поглаживаю её шею рукой, замечая покрасневшие от ударов костяшки.
Крепко целую и отдаю в руки организаторов, которые обещают в целости и сохранности довести её до башни. Мне остаётся только надеяться на то, что всё будет хорошо, хоть я и с такой уверенностью ей об этом заявляю. Мне бы самому поверить в это «хорошо».
Комментарий к Глава 18. Максим
Я как будто сама с Максимом и Крис переживаю их историю и каждый раз, когда у них всё идёт не очень хорошо, тоже волнуюсь. Воспринимаю как личную трагедию.
А как вам глава?
========== Глава 19 ==========
26 мая, суббота, башня
Вернувшись с концерта, мы все договариваемся оставить друг друга наедине хотя бы на час. Я хватаю свой альбом и иду на балкон, потому что мне разрешили туда выходить. Потому что мне не хочется находиться в этой квартире.
Открываю балконную дверь, понимая, что сюда больше никто не зайдёт. Ни Максим, ни Серёжа. Никто не выйдет и не достанет зажигалку, держа между губами сигарету. Не выпустит в открытое окно серый дым, который тут же смешается с воздухом. Никто из оставшихся ребят не курит. И это к лучшему.
Устраиваюсь на лавочке в полулежащем положении и продолжительное время просто смотрю, как голубое небо Москвы захватывают ярко-розовые краски. Город живёт и демонстративно дышит бетонными лёгкими, пока я наблюдаю за ним. До тех пор, пока ко мне на балкон не заходит Женя Майер.
— Вот ты где! — восклицает она, присаживаясь на корточки около меня. Кто бы мог подумать, что такая девушка, как она, вообще умеет так сидеть?
— Ты меня искала? — спрашиваю её, потому что не понимаю, чем вызвала такой интерес к себе.
— Да, Кристина. Ты как себя чувствуешь?
— Нормально. Тебе что-то нужно, Жень?
Она как-то даже искренне улыбается и кладёт руки мне на бедро, как будто готовится к долгому рассказу. Надеюсь, это не так. У меня нет желания болтать с ней.
— Я понимаю, что мы с тобой никогда не были подругами. Да и не будем, наверное. Но я понимаю, что ты чувствуешь после того дня. Просто со мной было то же самое. Хотел меня один такой же ублюдок. Но это неважно. Хочу, чтобы ты знала, что, несмотря на степень, насколько там всё зашло, ты имеешь право переживать. Я понимаю, что это тяжело. Но ты не одна, Кристина.
Я чувствую тепло её рук и смотрю ей в глаза, видя там невероятную тоску. Всё вокруг какое-то тёплое и оранжевое из-за этого уходящего на ночь солнца. Женины распущенные кудри красиво лежат на её плечах и сплетаются с солнечными лучами. Она вообще сейчас какая-то необычайно прекрасная, и это меня почему-то успокаивает. Эта красота вокруг не даёт мне даже удивиться по-человечески — я нахожусь под каким-то эстетическим гипнозом.
— Мне очень жаль, что с тобой это произошло, — говорю ей.
— Кто бы мог подумать, что у Жени Майер могут быть проблемы, да?
— Но ведь сильная и несокрушимая Женя, которая ничего не боится — это образ?
— Конечно.
— Наверное, все это понимают?
— Даже если и понимают, мне так проще. Так меня сложнее ранить — за этой маской. Я привыкла к этому.
У меня неожиданно возникает чувство доверия к Жене, потому что только она может понять, что я чувствую. Никто из ребят, ни Максим или Серёжа, ни эта женщина-психолог, которая воображает из себя профессионала. Только она — девушка с таким же пережитым и пронесённым через своё нутро горем.
— Я понимаю, что ты злишься, — начинает она. — Из-за Максима. Но я ничего не знала про вас. Да и он, наверное, не понимал, что творит.
— Проехали.
— Я устала так сидеть, — смеётся она и присаживается на лавочку, аккуратно отодвинув мои ноги. — Знаешь, ты классная девочка. Правда. Мне жалко, что я стала причиной твоих страданий.
— Он уже сделал кучу всего, чтобы я не воспринимала тот случай, как что-то значительное. Так что, правда, проехали.
— Хорошо. Тогда, может быть, пойдём и выпьем вина?
— Что? — сразу спрашиваю я и вспоминаю, как Максим иногда пил вино здесь прямо под камерами, а у меня получилось достать бутылку коньяка, поэтому особых проблем с этим могло и у Жени не возникнуть.
— Нам сегодня разрешили расслабиться и принесли в дар немного вина. Всё-таки финал, последняя неделя, чёрт бы её побрал.
— Ну, я даже не знаю. Только если немножко.
— Давай, пошли, — говорит она и встаёт, зовя меня за собой. А почему бы мне не отдохнуть сегодня? Хотя бы раз.
— Хорошо, — отвечаю я ей, и мы возвращаемся в нашу квартиру.
Женя ведёт меня в кухню и кивает на маленький круглый столик, за которым мы очень редко обедаем. Я сажусь на диван и вижу, что на барной стойке красуется несколько кувшинов с красной и прозрачно-жёлтой жидкостями.
