Он снова зарылся в содержимое кофров. Книги и распечатки, немного еды – это Сорог отнёс к бесполезным в данном случае вещам. А вот пустая канистра, экстренный запас бензина и моторного масла, а ещё фунфырик очищенной до изумрудной прозрачности жидкости дали стимул к действию. Вскоре выяснилось, что 10w-40 и зелёная субстанция не смешиваются. Сколько Сорог ни тряс канистру, буквально через секунду эмульсия расслаивалась на составляющие. Литр бензина значительно улучшил ситуацию. После взбалтывания смесь внешне напоминала коктейль «Кузнечик».
Всё же пригодились и книги!
Титульный лист биографии Чарльза Бэббиджа со штампом районной библиотеки, благодаря своей плотности, вполне сгодился для изготовления воронки.
Спустя десять минут последние капли из канистры исчезли в чреве бакена. Вынув порядком размокшую бумагу из пулевого отверстия, мотоциклист подождал, пока жидкость начала испаряться, пролил бензиновую дорожку в десяток метров длиной и поджёг.
Пламя протянулось от мотоцикла до буя и отверстий в нём, раздалось шипение, затем гулко бухнуло.
В наступившей тишине неожиданно пронзительно заскрипел на петлях частично сорванный люк. Из внутренностей радиомаяка валил чёрный дым.
Снова дохромав до буя, Сорог обнаружил, что внутри металлический конструкции не осталось ничего интересного и уж тем более рабочего. А вот гореть продолжало жарко.
Неожиданно пахнуло горелым мясом. Это с противоположной стороны от огня, вырвавшегося из выходных отверстий, загорелся иссушенный труп блюстителя…
«Ну вот, опять блохастые сбегутся», – прикинул Сорог, спешно возвращая содержимое кофров на место.
Спустя десять минут и ещё одну –
Солнце уже клонилось к закату, когда Сорог увидел на горизонте огромный остров и сторожевые вышки деревни.
Старпом прихлёбывал портвейн в углу каюты и придавался воспоминаниям о старых походах. Нет, не о вчерашних или позавчерашних, эти-то давным-давно слились в один. До того как уйти в это плавание, он был скальдом. Ну, или почти был. И вот предпоследний поход запомнил очень хорошо.
Жили-жили, не тужили, драккар на волны положили… Смешная рифма. Глагольная. Сиди теперь и на этих придурков смотри. А всё потому, что нельзя в нормальный поход без скальда отправляться. Тоже мне поход – собрались старые пердуны, браги в общем зале напились, и тут вспомнил один – мол, есть на западе аббатство одно. Трижды уже кресты да утварь оттуда на зерно меняли. А эта зима – ох, и холодная, а ячмень с овсом ещё прошлым летом не уродились…
И тут, значит, встаёт ярл и заявляет: надо брать!
А я, скальд, стало быть, в том самом общем зале дремал у огня, от щедрот ярловых насытившись. Да беду и прозевал.
Просыпаюсь. Глядь-поглядь – море кругом, брага в башке за форштевень просится, а за форштевнем – еще три драккара, помимо того, в котором сам очухался. Оно-то вроде и ладно, не впервой. Но только на вёслах не молодчики селянские, а всё те же ветераны культяпые, что в общем зале гомонили. Стало быть, совсем плохо, но петь – надо!
Как запел, так ярл сразу глазами полыхнул: слог, видать, понравился.
Да только от лица его рваного сбивался стих, как на углях плясал.
Ещё не успел допеть, как над водой разнёсся голос Освальда:
– Дед, а ты про Тора все саги знаешь?
– Да поболе многих, – поглаживая бороду, отвечаю. – Уж куда как поболе. А про Локи, так, наверное, больше меня точно никто не знает.
– Не люблю я Локи, – прерывает разговор из-за заднего весла одноглазый Асвин, – он же коня родил. Вот скажите мне, как нормальный ас может с конём трахнуться и коня родить?
– Метафора это, отрок! – многозначительно воздеваю к небу грязный палец.
– Ага, – не унимается Асвин, – был у нас в деревне дурачок один пришибленный, с овцами метафоры творил. Так то ж идиот и недоумок, а это ас! Нет, не люблю я Локи! Вот за метафоры и не люблю.
Захожусь в приступе хохота и решаю начать игру:
– Я на пиру слышал, берсерки мочу пьют?
Освальд снова голос подал:
– Эт ты, дед, хорошо спросил. Главное – у правильного человека. Наш левша тебе много расскажет…
Асвин, явно радуясь возможности отвлечься от монотонной гребли, начал…
