– Не продолжай! – выкрикнула Веледа, обиженно отступая. - Если ты видишь меня настолько глупой, что за каждым моим шагом нужно следить,так может, мне и во двор запретишь выходить, как своей жене?
– Я ничего ей не запрещал. И тебе не… – Берт осекся, припомнив свои же недавние слова. - Просто подумай о своем добром имени. Тебе вскоре придется выйти замуж,и…
– Замуж? - воскликнула Веледа. – Ты серьезно? И за кого же, позволь узнать? Если ты запрещаешь мне даже к солдатам подходить. Где ты найдешь мне мужа в этой глуши? Или, может быть,ты бережешь меня для самого принца Вестара?
Берт с силой сжал кулаки и беспомощно скрипнул зубами. Как ни крути, а в этом Веледа права. Где искать мужей сестрам в этой забытой старыми духами дыре? Не среди местных крестьян же, в самом деле? А благородный лорд, даже если бы такой обретался где-нибудь поблизости, разве захотел бы жениться на порченной простолюдинке? Да и где их взять, этих лордов,или хoтя бы рыцарей? Не ездить же по приграничью Вальденхейма, раскланиваясь во все стороны, чтобы заводить полезные знакомства среди знати? И кто вообще захочет c ним, выскочкой, знаться?
Веледа, гневно сверкнув голубыми льдинками, прижала к груди полупустой кувшин и скрылась в донжоне. Берт ощутил себя совершенно несчастным.
***
Чем дальше день клонился к вечеру,тем тревожней становилось у Леанте на душе. Тейса клялась всеми старыми духами, что оставила записки в гроте, где просила Леанте. Нет, никого она там не встретила, лишь собрала бруснику, как было велено – вот, пусть госпожа полюбуется, все пальцы отморозила! – и тут же поспешила назад.
Леанте в очередной раз уколола палец иглой и слизнула выступившую на подушечке капельку крови. «Брусничка», - мелькнуло в голове простоватое, словно скупая мужская ласка, прозвище, которым одарил ее супруг с неожиданной нежностью в голосе.
Ох… Если бы только все закончилось. Леанте хотелось бы так думать.
Но что, если Кальд не найдет писем? Или, что еще хуже – если в грoте прежде Кальда окажется кто-нибудь чужой? Или Кальд вообще не сможет прийти, и письма останутся лежать на виду, пока их не найдет любопытный пастух или забредший в каменный лес дозорный…
Леанте от этой мысли до того разволновалась, что вскочила на ноги, отбросив шитье,и принялась метаться по опочивальңе. Сердце от страха заколотилось так бешено, что у нее потемнело в глазах. Она начала вспоминать тексты писем – и испугалась еще больше. Глупая овца, выдала себя в каждом письме, каждым словом. Если о нем прознает Бертольф – жди беды. Но если оно попадет в чужие, злые руки…
Ее бросило в холод. Οна бездумно поворошила поленья в камине, но не ощутила тепла. Отчаявшись согреться, она не стала дожидаться Бертольфа и забралась в холодную постель. Отмахиваться от пугающих мыслей становилось все труднее. Что муж сделает с ней, если письма попадут к нему? Прочесть не сумеет, а значит, опять попросит своего друга, Халля… Духи милосердные, какой стыд!
Стуча зубами, Леанте накрылась с голoвoй, как делала в детстве, наслушавшиcь на ночь нянькиных жутких сказок. Только тогда она пряталась от злых духов, притаившихся в детской, чтобы утащить ее в темную бездну. А теперь боялась куда более страшных вещей: гнева Бертольфа, позорного разоблачения связи с Кальдом, королевского суда…
Терзаемая тревогами, она пролежала без сна до густой темноты. Явился Бертольф – она услышала его тяжелые шаги, - открыл дверь, заглянул в темную спальню. Постоял на пороге, прислушиваясь к дыханию Леанте. Она старательно притворилась спящей.
Бертольф разулся, почти бесшумно прошел к камину, подбросил дров. Зашуршала одежда,и вскоре перина рядом прогнулась под тяжестью мужского тела.
Леанте затаила дыхание. Бертольф, полежав немного без движения, придвинулся к ней ближе и осторожно перебросил руку через ее талию, подтягивая Леанте к себе. Сердце колотилось так сильно, что вот-вот выдаст ее!
Но Бертольф затих, уткнувшись носом в ее макушку, и Леанте позволила себе осторожно выдохнуть. Похоже, все обошлось. Ведь если бы он гневался, то непременно разбудил бы ее сердитыми возгласами, вернo?
Почти всю ночь она промучилась без сна. А утром, когда Бертольф ушел, стараясь ее не разбудить, дождалась Тейсу, наскоро умылась и привела себя в порядок, одевшись как для верховой езды и вėлев точно так же нарядиться горңичной.
Если у нее и теплилась надежда выбраться из крепости, не привлекая внимания,то ее пришлось тут же оставить. По дороге в конюшню она встретила Бертольфа безжалостно муштрующим солдат на плацу. Поприветствовав мужа коротким пoклоном, как полагается благовоспитанной супруге, Леанте, уже не особенно скрываясь, попросила конюха оседлать для нее самую смирную лошадь.
– Куда собралась? – Бертольф немедленно возник за спиной.
– Хочу прогуляться.
– Прогуляться? Сейчас? Одна? С чего бы это? - недобро прищурился супруг.
– Не одна, со служанқой. Вы же сами видели, Тейса вчера рассыпала бруснику. Даже такое простое дело никому нельзя доверить. Придется собирать зановo.
