Все собрались у костра. Старейшина сидел на своем обычном месте, его лицо было спокойным, здоровая рука лежала на сильной ноге, а поврежденная свободно свисала.
Ю'унг скользнула рядом с ним. Никто не спрашивал ни об отсутствии Криины, ни о бесстрашных чужаках, ни о воздухе с привкусом дыма. Если бы им грозила опасность, Старейшина сказал бы им.
Он слабо улыбнулся и постучал по своему колену.
Она моргнула.
Свежее мясо на огне приобрело соблазнительный розовый оттенок, похлебка уже превратилась в густой, дымящийся бульон. Ю'унг вдыхала ароматы, позволяя теплу стереть тревогу, кружившуюся в ее голове из-за Криины, Гневной Горы и Высоких. По кругу передали чашу со смесью разной еды. Каждый накладывал в свою тыкву то, что хотел, не больше, чем съест, но мог взять то, что останется в конце.
Покончив с едой, Ю'унг принялась за чистку свежей шкуры. Старейшины решат, кому нужна новая. Все, что делала Ю'унг, — это чистила, кроила и шила. Она работала, пока огонь не превратился в угли, ее руки были проворны, а ум — в смятении. Она последней свернулась в своем гнезде и провалилась в сон без сновидений.
Пока Ю'унг размышляла, какие дела сегодня важны, подошел Старейшина.
— Криина может сегодня не вернуться.
Ю'унг кивнула, словно ее это не беспокоило, но это было не так.
Солнце начало свой спуск. Охотники не добыли мяса, но женщины собрали охапки цветов, стеблей и орехов для похлебки. Ю'унг провела день, сшивая свежевычищенную шкуру, ее взгляд метался между работой и деревьями, где в конце концов должна была появиться Криина. Когда притворное терпение иссякло, она взобралась на дозорный холм и нашла там Лаака. Они молча лежали на земле, их взгляды были устремлены вдаль, полные решимости не дать чужакам застать их врасплох.
Солнце скоро уснет. Ю'унг оставила Лаака одного на утесе, чтобы проверить Старейшину, вылечить то, что требовало лечения в отсутствие Криины.
Он поднялся, когда она подошла.
— Проводи меня к ручью. Путь труден.
Он всегда делал последний глоток воды, прежде чем тьма овладевала землей. Они шли медленно, но целеустремленно. Старейшина наслаждался этим временем вдали от племени. Его скованные, осторожные движения говорили о том, что он не ел кору от боли, которую давала ему Криина. Она утомляла его, а это чувство ему не нравилось, поэтому он предпочитал есть ее перед сном. Не то чтобы он спал — те дни давно прошли, — но кора от боли позволяла ему дремать.
Сегодня, как и всегда, он усердно трудился для племени. Его многочисленные травмы мешали ему выполнять задачи, требующие передвижения, силы или ловкости, но не мешали оббивать камни, шить и толочь клубни. Что было незаменимо для Народа, так это мудрость Старейшего, приобретенная через бесконечный опыт, бесчисленные разы, когда он вел за собой, и чутье, которым обладали немногие.
Они добрались до ручья и оба опустились на колени, чтобы попить и ополоснуть тела водой.
Утолив жажду, Ю'унг спросила:
— Старейшина. А что, если она не вернется?
Он отмахнулся.
— Ты недооцениваешь свою мать. И себя.
Глаза Старейшего смежились, и Ю'унг помогла ему вернуться в его гнездо, чтобы он отдохнул, пока она чинила дыру в его рубахе. Закончив, она скрестила руки на животе и принялась грызть и без того обкусанный заусенец. Из него выступили крошечные капельки крови, и она сунула обе руки под себя и уставилась на тропу, по которой ушла Криина.
Криина не появлялась, и Ю'унг наконец уснула.
Поздно на следующий день примчался задыхающийся разведчик. Пот лился по его лицу и шее.
Ю'унг подбежала к нему раньше Старейшего и Б'о.
— Что ты видишь?
Он выдохнул:
— Они идут! С Крииной!
— Она здорова?
Он переминался с ноги на ногу, его глаза закатились, пока он вспоминал увиденное.
— Похоже, что да.
Ю'унг раздраженно фыркнула.
— Где они?
Подросток указал за спину.
— Не на обратном пути…
Ю'унг выбежала бы к ним, но Старейшина остановил ее.
— Ты не дитя. Племени нужна сила в вожаке, а не порывистость.
Она скрестила руки, сжав кулаки так крепко, что заболели костяшки.
— Как это выглядит?
— Кажись уверенной, даже когда не уверена, спокойной, когда вокруг хаос, владеющей собой, когда все рушится.
Его изломанное тело излучало уверенность в себе, передавая ей свою силу простыми словами. Давным-давно она спросила, почему он тратит свое время, обучая ее. Почему не одного из юношей?
На что он ответил:
— Оглянись. Кто еще?
Она перечислила нескольких старейшин и взрослых, но на каждого Старейшина качал головой.
Наконец он остановил ее.
— Нет, ни один из них. Неужели ты не видишь, что на них всех вожачество — как плохо сшитая рубаха. А на тебе — сидит идеально.
Ю'унг подумала об этом сейчас, и это все еще вызывало у нее смех.
Старейший с трудом выпрямился.
— Я доверяю тебе, Ю'унг, быть нашим лицом перед этими чужаками.
— Я не прошла проверку…
— Каждый вожак когда-то не прошел проверку, не привык принимать решения о будущем. Чем больше ты это делаешь, тем легче становится.
— Я не смогу…
