– Татьяна Васильевна, по-моему, Вы пытаетесь решить политические вопросы военным путем, в том числе с помощью диверсий и террористических актов. Известно, что когда дипломаты и политики не могут договориться, то в разговор вступают пушки, или в современном мире – самолеты и ракеты. В первую очередь агрессору нужно современное оружие, только тогда он ощущает свое превосходство и начинает диктовать миру свои условия. Если какие-либо страны изобретают новое оружие большей мощности, дальности и прочих лучших характеристик, то агрессор вынужден на время сменить риторику завоевателя, на риторику миротворца, покровителя и даже вынужденного защищаться от возможной угрозы неожиданно возникшего противника. Главным во все времена было и остается разработка нового и новейшего оружия, которого нет у других государств, способных оказать сопротивление агрессивным планам. Что касается террористов, одураченных пропагандой молодых ребят и девушек и бандитов, которых привлекают для ведения своих вначале тайных, а затем и открытых операций спецслужбы страны-агрессора, то это не ново. Они в качестве смертников или наемников используются уже на протяжении нескольких столетий и не вызывают удивления.
– Вот этот вывод мне представляется основополагающим при создании современной армии на контрактной основе. Чем контрактник отличается по большому счету от наемника? И тот и другой выбирает своей профессией войну, будь то защита Отечества на ее территории или проведение открытых или тайных операций за её пределами. Принцип простой – тебе платят за выполняемую тобой работу, которую ты выбрал добровольно в отличие от военнослужащих, проходящих срочную службу в армии по призыву. Военнослужащие срочной службы могут и отказаться от выполнения преступных приказов, особенно направленных против своего народа, а наемник или контрактник – нет. По крайней мере, это ему внушают.
Ваш тезис больше подходит к преступникам, бандитам, а не к военнослужащим, пусть они и называются наемниками. Только у бандитов нет никаких нравственных обязательств, и есть страсть к наживе любым путем. Я не согласен с тем, что любой военный, взявший в руки оружие и получающий за это деньги, становится аморальным и беспринципным. Все дело в мотивации. Если он взял в руки оружие, чтобы бороться за правое дело, – это одно, а если для того, чтобы убивать ради получения удовольствия, – это другое. Но ведь есть люди, которые кроме как воевать, больше ничего не умеют делать, и мирная жизнь для них равнозначна смерти. Опять, по-моему, все сводится к уровню человеческой зрелости военнослужащего: рядового или офицера.
– То же самое происходило и на Украине. Паны дерутся, а у холопов чубы трещат, – говорят в народе. Преступные кланы, перекраивают мир по своему усмотрению, дерутся за зоны влияния, а рядовые граждане, участвующие в их разборках, горячатся, наскакивают друг на друга, убивают, взрывают… А для чего? Ведь рядовым гражданам от всего этого дележа ничего не достанется, как это уже было не раз, а только синяки да похоронки…
– Сдается мне, что все меньше и меньше граждан ведется на их уловки и все больше и больше возвращается к своим национальным традициям и государственности. И все же провокации нестабильности и войны не затихают, и, как ни печально, их провоцируют и разжигают лауреаты «нобелевской премии мира»… Что компрометирует и премию, и главу государства, её получившего.
Вспоминаются строки редко исполняющейся в последние годы песни «Бухенвальдский набат»17: «Люди мира на минуту встаньте, слушайте, слушайте…».
