Я пересказал ему историю о спасении быка в таверне. Мой рассказ был подробным, но коротким. После его окончания Гимеон снова взял Мечела за горло:
– Какое задание у тебя было в отношении моего ученика?
– Узнать, какой магией он владеет и как он смог помешать заказу.
– У тебя есть приказ убить моего ученика, падаль?
– Нет, иначе у нас будут большие проблемы.
Варан швырнул шакала на землю:
– Проблемы будут у тебя, это я могу гарантировать. Правда, ты перестанешь мучиться достаточно быстро.
В лапе Гимеона блеснуло лезвие, которое он воткнул в сердце лежащего Мечела. Шакал сразу затих и перестал шевелиться. Варан вытащил из трупа убийцы лезвие и вытер его об одежду Мечела. Увидев мою ошарашенную морду, варан остался спокоен с виду, хотя в его глазах все еще плескалась ярость:
– Ученик, срочно домой, нам надо поговорить.
Мы вышли из проулка, оставив труп шакала лежать на мокрой земле.
Гимеон шел в сторону своего дома быстро, не оборачиваясь. Его скорость была настолько огромной, что я еле успевал за ним бежать. Хорошо, что в моем капюшоне не было Эйнара, иначе котенок точно бы вывалился по пути. Только заперев дверь и скинув свой камуфляж, облачившись в обычный халат, Гимеон превратился обратно в спокойную рептилию, которой он был обычно. Он сел в кресло и затянулся камтарой:
– Я подозревал, что все плохо, но я не думал что все настолько плохо.
Я едва мог разглядеть мастера сквозь клубы зеленого дыма:
– Вы можете объяснить, что произошло там, в проулке? И зачем вы вообще устроили весь этот маскарад?
Гимеон поднял на меня взгляд сквозь завесу дымящей камтары:
– Помнишь, я в первый день сказал тебе, что у меня есть теория, почему ты здесь вместе со свитком?
– Кажется, помню, а что?
– Придется тебе все рассказать. Садись, разговор будет долгим.
Я взял кресло и сел перед вараном.
– Ты в опасности, Мирпуд. В большой опасности. Слушай меня внимательно.
После паузы варан снова затянулся:
– Не так важно сейчас, откуда ты пришел в Ландар. Слышал ли ты о пророчестве Дарсара?
– Я слышал название, но не слышал самого пророчества.
Впервые за долгое время на морде Гимеона появилась улыбка:
– Врешь ты, ученик, но эта ложь ненаказуема, ибо ты сам не знаешь, о чем идет речь. Тот свиток, что был с тобой, и есть пророчество Дарсара. Я говорил, что тобой интересуется Орден. Но я не сказал, в каком качестве. Признаться честно, не будь я главным гарнизонным магом, ты бы уже был пленником Ордена.
– Но почему?
– Придется тебе рассказать историю тысячелетней давности…
– Давным-давно, около тысячи лет назад, жил один монах по имени Ягмур. Он был очень трудолюбивым и умным зверем. Он понимал, что в мире нужны те, кто смог бы объединить всю религию и магию под одной крышей. Так он создал Священный Орден – орган, который считал своей целью опеку магии и религии всего мира. Как ты наверное знаешь, основная религия трех земель – архианство, в которой главным Богом является Арханис. И Ягмур, будучи служителем архианства, создал то, что объединяло все церкви мира. Парадокс был в том, что на тот момент не существовало единого органа, который объединял бы все архианские церкви в трех государствах.
– Надо сказать, что к тому моменту культ Проклятых уже существовал. И когда Ягмур создавал свой Орден, он не видел в них врагов. Есть даже мнение, что священный язык был создан Ягмуром на основе энглиша.
Я хихикнул про себя. Знал бы Гимеон, что это на самом деле так!..
– Довольно быстро Ягмур собрал под своими знаменами многих священников и иерархов, которым была привлекательна идея. Но, к сожалению, почти сразу последователи Ягмура раскололись на два лагеря. Одни считали, что с культом Просвещенных (а именно так и назывались Проклятые во времена Ягмура) можно сотрудничать, пусть даже у них не было религии и было немного магов. Так же считал и сам Ягмур. А вот остальные, во главе с иерархом Ривелино, считали, что Просвещенные должны быть уничтожены из-за того, что они представляют угрозу для Ордена. К сожалению, победил Ривелино. Ягмура продолжали уважать как основателя и духовного наставника Ордена, но отношение к нему поменялось в худшую сторону. Ягмур понимал, что нужно что-то предпринять. Также он знал, что, несмотря на уважение, его могут убрать с дороги, обставив все, как несчастный случай.
