Самойлов, Муров и Васин вдоль стен, под защитой кустов, добрались до караулки, пригнулись, оказались у центрального входа, убедились в том, что охраны там нет. Потом они подошли к Скоробогатову и сообщили ему об этом.
Майор кивнул и распорядился:
– Входим и работаем по плану. Быстро и бесшумно.
– Да, командир, – сказал Самойлов.
– Пошли!
На первый этаж ушла подгруппа Самойлова. Муров бросился в южное крыло, никого там не обнаружил, вышел в коридор и направился налево.
Самойлов с Васиным вошли в комнату охраны, готовые нейтрализовать двух боевиков, но в помещении оказался только один. Спецназовцы выстрелили одновременно, не оставили бандиту ни малейшего шанса.
К ним подошел Муров. Они втроем заняли оборону.
Из подгруппы Скоробогатова первым по лестнице поднялся капитан Белов. Он-то и увидел Мутабара Берани, водителя и телохранителя Хабитуллы, раскинувшегося на топчане и явно пребывающего под наркотой. Характерный запах анаши бойцы почувствовали еще при входе в дом. Берани успел только рот открыть от изумления. Туда и влетела пуля, выпущенная из «Винтореза» капитана.
Белов подошел к топчану, осмотрелся, поднял руку. Мол, чисто. К нему подошли Скоробогатов и Зубров, которому командир группы тут же указал на южное крыло.
Старший лейтенант кивнул, бесшумно двинулся к кабинету главаря банды и открыл дверь. Касари лежал на низком диване. Автомат стоял у стены. Помощник Хабитуллы проснулся от того, что в лоб ему уперлось что-то твердое и холодное. Он открыл глаза и окаменел от страха.
Зубров приложил свободную руку к губам и заявил:
– Если хочешь жить, шакал, то не вздумай пискнуть.
Касари заморгал. Конечно, он очень хотел жить.
Скоробогатов ворвался в комнату, где на перине, расположенной на полу, раскинулись два голых тела. Это были Хабитулла и его юная наложница.
Казалось бы, вот и все. Делай с ним что хочешь. Но звериное чутье Хабитуллы сработало. Он услышал какой-то посторонний шум, которого не должно было быть, не открывая глаз, добрался под подушкой до пистолета. Потом главарь банды взглянул на спецназовцев и понял, что выстрелить в них никак не успеет. Все же эти проклятые русские переиграли его.
Но Хабитулла не потерял самообладания. Он резко бросил на себя наложницу, мгновенно прикрылся ею, приставил «Глок» к голове Зайны.
– Опустите оружие, – крикнул главарь банды. – Иначе я размозжу череп этой девчонке.
Офицеры опустили «Винторезы».
Но Хабитулла понимал, что, если он попытается перевести ствол пистолета с головы наложницы на спецназовцев, те мгновенно расстреляют его.
– Бросьте стволы! – прорычал он.
– Обойдешься, – спокойно ответил Белов.
– Я убью ее!
– Попробуй! – сказал Скоробогатов.
– Вы не допустите, чтобы погибла ни в чем не повинная девушка.
– Поэтому и не стреляем. Что ты хочешь?
– Я хочу уйти из дома. Уехать отсюда на машине вместе с девушкой. И все!
– Ладно, пусть так. – Скоробогатов пожал плечами. – Но сначала вытащи из подвала наших штурманов.
– Каких штурманов? Тут никого нет. Они в Панджи. Здесь вы прокололись.
– Да? Не угадал, не мы прокололись, а ты, Хабитулла. Тебе сказать, где наши люди?
– К черту ваших людей! Выпустите меня!
Скоробогатов усмехнулся и заявил:
– Это сложно будет сделать, если ты и дальше станешь лежать на перине, прикрываясь наложницей.
– Я должен одеться!
– Одевайся.
Кое-как, используя Зайну, главарь натянул штаны. Большего ему не требовалось. Об одежде наложницы он не думал.
Хабитулла рывком встал, выставил девушку перед собой.
– А теперь выходите в коридор, держа стволы вниз! – выкрикнул он.
– Базара нет, – проговорил Белов, внимательно следя за каждым движением Хабитуллы.
Главарю банды казалось, что он просчитал все. Русские не американцы, без особой необходимости стрелять в него, рискуя убить и заложницу, они не станут.
Но тут случилось непредвиденное. Зайна была настолько испугана, что внезапно потеряла сознание. Обычное явление – обморок после такого стресса. Тем более для девчонки четырнадцати лет.
Удержать ее тело Хабитулла не смог. И выстрелить не успел. Белов мгновенно вскинул бесшумную винтовку и всадил две пули в открывшуюся физиономию предводителя талибов. Два тела опять оказались на перине. Одно из них уже мертвое.
– Прикрой ее чем-нибудь, – сказал Белову Скоробогатов.
Капитан набросил на голую Зайну простыню и спросил:
– Привести ее в чувство?
– Ты хочешь, чтобы она нам тут истерику устроила? Пусть полежит. Сама очнется.
– Как скажешь.
Скоробогатов поднял радиостанцию.
– Шестой, ответь первому!
– На связи.
– Что у тебя?
– У меня господин Касари собственной персоной, желающий во всем угождать нам в обмен на жизнь.
– Веди его сюда.
Зубров привел Касари, бледного как поганка. Странное состояние для афганца, смуглого от природы. Тот увидел мертвого главаря и вскрикнул.
Скоробогатов подошел к нему и спросил:
– Хочешь оказаться на его месте?
– Нет, господин, не хочу. Пусть плен, суд, тюрьма, но жизнь.
– Ладно. Будешь жить, если поможешь вытащить из подвала наших штурманов.
– Я помогу, конечно, обязательно.
– Вниз!
– А девка? – спросил Белов.
– Свяжи-ка ты ее на всякий пожарный и вставь в рот кляп. Потом отпустим.
