Первый заместитель отца уже полчаса рассказывает о предстоящих торгах, а я слушаю его и молчу. Врубиться не могу в суть вопроса. Филипп Борисович уже начал нервничать и злиться, но я продолжаю молчать. Бессонные ночи и поток навязчивых мыслей окончательно сбили внутренние настройки и теперь я выгляжу и думаю, как долбаёб. Какой я на хер руководитель, если любимое дело отца уже второй месяц пускаю на самотек. Отец сейчас в горбу ворочается, потому что видит, как его сын думает не о том.
— Так что будем делать? — цедит зам, — какую скидку делаем максимальной?
Я отрываюсь от экрана компьютера и всматриваюсь в недовольное лицо Филиппа.
Он тоже считает, что я не вывожу, но напрямую сказать мне об этом не решается. Знает, что порой я могу наломать дров. Увольнения зам не хочет, поэтому просто мысленно разрывает меня на части.
— Тридцать процентов, — выдыхаю я и бездумно обвожу в блокноте сегодняшнюю дату.
Пятнадцатое июля.
Больше месяца я не видел Риту.
Пиздец.
— Какие тридцать процентов? Я повторю — контракт заберут конкуренты. Зинченко и полтинник может предложить. Надо повышать скидку.
Я моргаю и снова смотрю на Филиппа. Про что он говорит? Не уловил.
— Артем, послушай меня — перейдя на «ты» говорит он. Отцовский зам знает меня с детства и до смерти отца он никогда мне не «выкал» и тем более не мог представить, что я стану главой компании и ему придется считаться с моим мнением.
— Я понимаю, что на тебя сейчас многое навалилось и семейная ситуация не…
Сжав зубы, я стреляю взглядом в зама и он резко замолкает.
Теперь и он решил пройтись по самой популярной в последний год теме «Жена Артема Колганова». Все, кто мог уже потоптались грязными ногами по излюбленной теме, а этот сдерживался. Что ж, видимо пришло и его время вмешаться.
— Максимум тридцать три процента, Филипп Борисович, — жестко цежу я, — в минус мы работать не будем. Не задерживаю вас, идите работать.
Заместитель не спорит — видит, что зашел на скользкую дорожку.
— Ясно, — шипит он и выходит из кабинета.
Сжав рукоятки кресла, я мысленно заношу Филиппа в длиннющий список людей, которые, я уверен, перемывают мне кости с утра до вечера. Редкий челевек открыто обсуждал мою семью, в основном шкерились по углам и мусолили горячие подробности, но находились люди, которые решались «вправить мне мозги» и рассказать с каким чудовищем я живу.
Вернее жил. Жил.., блять, и я это не забыл. Так же как и не забыл, что через два дня мы с Ритой официально разведемся. На бумаге подтвердим статус «разошлись». Точнее сказать, не разошлись, а я ее выгнал. Указал на дверь. И теперь мне ничего не остается, как подыхать от тоски и боли. Фактически выгнал, но душой и телом тянусь к ней. Сил нет.
Разве о таком забудешь? Тело и сердце не проведешь.
Зато я забыл о сне и еде. Жрать и спать совсем не могу. Думаю-думаю. Специально не узнаю, как она и с кем… Но думать-думаю. Умываюсь горячей водой и губы кусаю до мяса. Думаю!
Сын не отвлекает. Он скорее напоминает, что я пиздец какая сука. Оставил его без мамы. И пусть они встречаются — каждый день, кроме выходных, но… Но сын не живет с мамой, не просыпается с ней.., не радуется в любую минуту ее теплым рукам…
Я запретил Рите приходить в выходные дни. Чтобы не встречаться с ней, не видеть, как они с Ильёй расстаются… Боялся, что увижу их свидания и не вытерплю — сразу попрошу ее вернуться. Прощу ей всё, только бы не чувствовать дикой боли, тоски и эха совести. А прощать нельзя. Нельзя снова входить в реку притворства, лжи и алчности. Надо перекумарить, перетерпеть, заглушить любовь и начинать жить для сына. Надо учиться и работать, а не гореть в ежедневном аду, когда до тебя долетают новые слухи о твоей любимой женушке.
Звонок мобильного заставляет меня вернуться в настоящее.
— Слушаю, Роза Николаевна.
— Артем, у Ильи температура поднялась. Почти 38 градусов.
Внутри вспыхивает тревога, но я стараюсь говорить спокойно.
— Врача вызову сам и.., - смотрю на часы, — через два часа смогу вырваться с работы. Будет хуже — сразу звоните.
— Рита тоже скоро прибежит.., - начинает няня и я каменею.
Няня знает, что я не хочу встречаться с ней, поэтому напоминает.
— Да, — тихо отзываюсь я, — отключаюсь, врача надо вызвать.
Врач приехал около семи вечера. К этому времени температура у сына успевает подняться до 39 градусов и я уже начинаю паниковать. В итоге, врача я встречаю со слезами на глазах и с огромным списком вопросов. Я за себя так никогда не переживала, как беспокоюсь за Илью.
После осмотра становится лучше. Спокойствие и хороший прогноз молодого педиатра успокаивают меня и я постепенно выдыхаю. Соленые капли больше не жгут щеки, но сына я решаю оставить на руках.
— Ему лучше находиться у меня на руках, Роза Николаевна. Так я могу контролировать его температуру.
Няня не спорит, но кроватку все равно раскладывает.
— Как устанет — уложишь его в постельку. В аптеке мне ещё предложили купить специальные пластинки. Пластинки можно прикрепить на бортики и их аромат облегчит Илюше дыхание. Травы снимут отек в носике и улучшат сон…