— Милая рэя, скучает? Как я рад, что в этой дикой глуши нашёлся такой прекрасный цветок!
Мягкий, обволакивающий баритон ласкал слух и заливал мозг не хуже, чем сладкая патока сдобную булочку. Кстати, я как раз завтракала. Я с любопытством повернула голову. Высокий, светловолосый мужчина чуть склонился в лёгком поклоне рядом с моим столом и протягивал ко мне руку. И я сделала вид, что совсем не узнаю знаменитого баритона.
— А вы, значит, садовник? В цветах разбираетесь, — не спешила я подать в ответ свою руку.
— Ну, что вы, рэя, — широко оскалился мужчина. — Я лишь скромный служитель Азиды
(Азида — муза пения, дочь Пресветлой).
— А-а! Так вы певец? А ваша Муза не обидится, чтo вы изменяете ей с какими-то цветами? Кстати, с каким-каким цветком вы меня сравнили?
Мужчина, не дождавшись моей руки, выпрямился и обидчиво ответил:
— Вы конвалария, дорогая моя. Нежная, юная, романтичная лилия долин.
«Ну, не такая уж юная: всё же мне уже двадцать восемь лет. И не сильно романтичная, скорее даже практичная, но против лилии долин ничего не имею,» — подумала я, с настороженностью наблюдая, как знаменитый певец пытается со мной познакомитьcя.
(конвалария — лилия долин — символ весны и юноcти).
— Присаживайтесь, — пригласила я мужчину, — и давайте уже познакомимся. В такой глуши, как справедливо вы заметили, моҗно отойти от условностей этикета. Меня зовут София, — и я вcё-таки протянула мужчине руку.
Тот обозначил поцелуй над пальцами и небрежно кивнул. Хотя мужчина не коснулся моей руки губами, мне захотелось немедленно стереть поцелуй платком, а лучше вымыть руки с мылом. Меня охватила не просто брезгливость, а какое-то омерзение. «Ну, ничего себе реакция?!» — насторожилась я. Была у меня такая особенность — чувствовать человека. И она меня ещё ни разу не подводила. Этот человек был мне врагом: хитрым, подлым, давним. А я про него ничего не знала.
— Куда вы направляетесь, рэй …? — я сделала паузу.
— Ах, простите! Рэй Каллитаэль, — представился мужчина с таким видом будто удивлялся, как это кто-то может не знать его. — Еду в Морев по приглашению княжеской семьи. Буду участвовать в праздничном представлении.
— Каллитаэль?! — я выразительно распахнула глаза. — Тот самый?!
Хлопнуть в ладоши, вскочить, изобразить бурную радость, снова сесть — всё это я проделала на раз. Мужчина снисходительно улыбнулся: «А вы, София, куда едете?»
— Тоже в Морев, в академию, — и я не посчитала нужным добавлять, что еду работать, а не учиться.
— О! Так мы попутчики! Я уже узнал, что дилижанс в Морев отправляется только завтра утром, потому что только сегодня вечером он прибудет сюда.
— Да, мне уже тоже это объяснили.
— Поэтому, дорогая София я приглашаю вас в свой экипаж. Я выезжаю после завтрака и уже в обед мы будем в Мореве. Согласны?
— О! Это было бы великолепно, уважаемый рэй, но у меня есть ещё дела. Не смею вас задерживать, — я скромно потупила глазки.
— Жаль, очень жаль, милая София. К сожалению, я не могу задерживаться. Но мы обязательно встретимся в Мореве.
«Да, конечно», — буркнула я про себя и уткнулась в тарелку, предлагая этим закончить наш разговор. Мужчина намёк вполне понял и тоже занялся своим завтраком. Я, подчистив всё с тарелки, поднялась из-за стола и, вежливо кивнув мужчине, отошла к Марте. «Что же тебе от меня надо? — думала я. — И почему я совсем не знаю этого человека, если он так тесно связан с моими родственниками, судя по его разговору с наёмником?»
С Мартой я договорилась о поиске моих вещей. Всё же терять весь багаж не хотелось. Она же сообщила мне, что моего возницу уже отправили в Барну с почтовым дилижансом. А расследовать причину обвала будут маги-криминалисты и дознаватели, потому что на этом перевале естественных природных обвалов никогда не было.
Делать мне было нечего и, поговорив с Мартой, я решила пройтись по этому маленькому селению. Сразу от крыльца станции я увидела вывеску небольшой лавки, которая располагалась на первом этаже следующего от станции дома. Преодолеть несколько шагов было делом одной минуты.
Тренькнул звонок, извещая хозяина о посетителе, но за прилавком никто не появился. Я огляделась. В этой лавке продавалось всё подряд: продукты, сладости, хозяйственные принадлежности, украшения и артефакты. В единственной стеклянной витрине у стены стояла посуда и сувенирные безделушки. К ним я и подошла.
Но внимание моё привлекли не сувениры, а магические артефакты, неизвестно каким образом оказавшиеся здесь. Причём артефакты мощные, старой имперской школы.
— Этот браслет, например, отражает ментальное воздействие. Любое, — раздался у меня над ухом старческий голос.
Я не слышала шагов и поэтому вздрогнула от неожиданности, но сумела удержаться от вскрика. Повернув голoву, увидела рядом высокого старика с морщинистым гладковыбритым лицом и абсолютно седыми волосами. Он был одет в добротный недорогой сюртук и совсем не походил ни на крестьянина, ни на горожанина. «Человеческий маг, — поняла я, — на самом деле очень старый, иначе бы выглядел молодо».
— Ρэя что-нибудь присмотрела? — с любопытством cпросил он.
