В это время в небе показалась тёмная точка. Она быстро приближалась, увеличиваясь в размере и вот я уже отчётливо вижу Дига, несущего на себе моего дорогого жениха. Ну, так не честно! Я совсем не могу на них обижаться, тем более увидев за чем они летали. Это была охапка конваларий — лилий долин, цветов, которые я очень любила, но держала в руках редко. Они росли в высокогoрной долине, доступной только драконам, были страшно дороги и обладали немалыми целебными свойствами. Я так подозреваю, будущий супруг решил убить двух зайцев: подарить мне шикарный букет и одновременно запас материала для зелий. Шутка. Уж в чём, в чём, а в жадности и расчётливости Терринака обвинить невозможно.
— Это тебе, любимая, — Терри сунул мне в руки всю охапку сразу, — уж в этом твой дядя, незабвенный Каллитаэль, был прав: ты — конвалария — лилия долин, прекраснейший и нежнейший цветок. Пойдём, Искорка. Все ждут только нас.
Я подала свою руку, и мы торжественно двинулись к площади города, что раскинулась сразу за стенами замка. На другой стороне площади находился храм всех стихий, в котором нам и предстояло пройти обряд сочетания. Мы шли по живому коридору, который протянулся от ворот замка к ступеням храма. С двух сторон нас приветствовали друзья, знакомые и просто жители города. Грета говорила, что здесь есть и наши друзья из Морева, и товарищи Терри по службе и академии, но я никого не видела. Волнение затуманивало действительность, и я только крепче ухватывалась за руку Терри, получая в ответ волны успокоения и поддержки. Медленно поднимаясь по лестнице, усыпанной лепестками цветов, мы вошли внутрь храма. Α здесь царили полумрак и тишина, хотя в храме было довольно много народа. Мельком я заметила отца с матушкой. За две недели после прибытия в клан она успела немного прийти в себя. Отец не отходил от неё ни на шаг и теперь у меня перед глазами был пример, когда найденная пара напрочь сносила голову дракону. Таким сумасшедшим был сейчас отец. Он вёл себя, как мальчишка, задаривая маму подарками и окружая вниманием. А она благосклонно это принимала и не скрывала своей любви к нему. В общем — сироп. Надеюсь, мы с Терри не выглядим так глупо. Хотя никто из драконов не смеялся над ними, а, наобoрот, всячески поддерживали эту парочку. Сейчас родители стояли рядом, и отец крепко держал маму, обнимая одной рукой за талию. Спохватившись, я передала свой букет маме: у алтаря мне нужны свободные руки. Мама охнула, принимая эту грoмаду, но отец тут же поддержал её руки, а затем и вовсе передал букет охране. Здесь же стояли король драконов Патрик и его сын Бренден. За ними виднелись головки моих кузин и яркая шевелюра рэя Каллитаэля. Всё-таки, Лукас решил их пригласить. Ну и правильно. Нечего копить обиды.
На этом мои гляделки закончились. Жрец громко объявил о начале ритуала и потребовал, чтобы мы с Терри подошли к алтарю ближе. Мы подошли.
— Правом, данным мне стихиями, я вопрошаю вас Терринак и София: готовы ли вы к обряду?
— Γотовы, — одновременно произнесли мы.
— Есть те, кто выступает против этого брака? Говорите и вы будите услышаны, — воззвал жрец к присутствующим.
Но если здесь и были тaковые, они благоразумно промолчали.
— Властью, данной мне стихиями, я начинаю.
Жрец встал перед нами с другой стороны алтаря и начал читать заклинание единения судеб, жизни и магий. С каждой новой строкой вокруг нас всё сильнее проявлялся и закручивался столб магии. Она принимала оттенки наших стихий, наших даров, магические потоки переплетались и объединялись, образуя разноцветный единый жгут, который, скручиваясь всё туже и туже, начал обвивать наши запястья.
В этот момент жрец спросил:
— Готов ли ты, Терриңак Дойл разделить жизнь, судьбу и магию с Софией Ормонд-Тиджерен?
— Готов, — немедленно отозвался Терри.
— Готова ли ты, София Ормонд-Тиджерен разделить жизнь, судьбу и магию с Терринаком Дойлом?
— Готова, — одними губами произнесла я шёпотом.
— Положите ваши руки на алтарь.
Мы выполнили требование и тотчас нити стихий, обвивающие наши руки, превратились в разноцветную брачную татуировку.
— Обряд завершён! Поздравляю вас, дети!
Терри повернулся ко мне.
— Я люблю тебя, Искорка.
— Я люблю тебя, мой суженый, моя судьба, моя жизнь.
Мы обнялись и замерли в сладком, томительном, нежно-трепетном поцелуе. Ну и что, что здесь толпа народа: нам не жалко, пусть любуются и радуются за нас. Ну, или завидуют. Это уж, как кому придётся.
