На этот раз за столом собрались все, и сердце дрогнуло, когда я увидела Бастиана. А когда он равнодушно скользнул по мне взглядом и вновь повернулся к Аннабет, нежно держа ее за руку, оно болезненно сжалось. Здесь были и Брина с Ясперой, и мама, и Акорион, место рядом с которым пустовало. Но, что важнее…
– Кейман! – воскликнула я, не сумев справиться с эмоциями.
Он улыбнулся, отодвинул стул и подхватил меня на последней ступеньке. Понятия не имею, кем он был в этом мире, но и плевать! Я повисла у него на шее, вдохнула тот самый запах озона и леса и едва не разревелась.
– Ну, привет, малышка. Как дела? – ласково спросил он.
– Мне нужно с тобой поговорить. Очень!
– Давай ты сначала поешь. Деллин, карьера карьерой, но ты легкая, как пушинка. И почти прозрачная.
– Возможно, ей стоит быть осторожнее с вечеринками, – холодно отозвался Акорион.
Я, украдкой от остальных, скорчила ему рожу.
– Как твоя сессия? Все сдала? – спросил Кейман.
– Мм-м… да… – не очень уверенно откликнулась я. – Вроде бы.
– Вот и умница. Прости, что пропустил помолвку. Оправдаюсь шикарным подарком и первым танцем после жениха на празднике.
Мое место оказалось между Кростом и Акорионом, и более неуютный ужин сложно было себе представить. Сердце, казалось, не выдержит таких эмоциональных нагрузок. Чувствовать присутствие брата, ждать возможности поговорить с Кростом, смотреть на равнодушного, влюбленного в жену Бастиана. Мне кусок в горло не лез, а мама то и дело бросала неодобрительные взгляды.
– Деллин, не хочешь взять у дяди пару уроков верховой езды? Мне бы хотелось, чтобы твой образ в сети был немного более… аристократичный. Рекламодатели сейчас активно продвигают образы английских принцесс и сдержанных интеллигентных барышень.
Окей, мы выяснили две вещи. Первая: мама – что-то вроде моего менеджера, следит за продвижением и контрактами. Вторая – Кейман мой дядя.
Ах да, еще кое-что: кажется, мы все же живем на мои деньги, так какого хрена меня весь день шпыняют за лишний выпитый бокал?
Но мысль о верховой езде интересная. В доме говорить опасно, а вот на конной прогулке можно остаться наедине. Почему-то я была уверена, что Кейман поможет. Он просто не мог быть частью этого бреда, а если и был, то очнется, когда я все объясню. Я верила в это горячо и искренне, потому что больше верить было не во что. Только в чудо, которое вернет меня домой.
Акорион наклонился ко мне, делая вид, что подкладывает в тарелку рулет.
– Прости, малыш. Мне не нравится, когда мы в ссоре. Я нервничаю. Ты популярна и богата, вокруг тебя актеры и модели, а я сутками пропадаю на работе. Мне всегда хотелось для нас… не знаю, какую-то другую реальность, понимаешь? В которой будет больше времени, в которой мы сможем принадлежать только друг другу.
Я с такой силой сжала подол платья, что ногтями едва не сделала в чулках дыру. Если бы не люди вокруг, я бы вцепилась ему в волосы. Или воткнула вилку в колено – такая ярость затопила все внутри. – Усмешка в голосе и недвусмысленные намеки – Акорион и не скрывал, что новая игра доставляет ему удовольствие.
– Можно мне спаржи? – холодно спросила я.
Он улыбнулся.
– Тебе можно все.
Чтобы не сорваться, я схватила бокал с вином и сделала несколько судорожных глотков.
– Деллин! – возмущенно воскликнула мама.
– Что?
– Завтра свадьба! Проснешься с отеками и тяжелой головой.
– Да плевать.
– Веди себя прилично! Кейман, пожалуйста, забери у нее вино и налей воды.
– Ага, а от воды отеков не будет, – пробурчала я.
– Ты в порядке? – шепнул Крост.
– Да.
Нет! Мне физически плохо, и никакое похмелье тому не причина, потому что нет никакого похмелья! И девичника не было, и всей этой нарисованной жизни тоже! Я отключилась в лесу, а проснулась в наколдованном мире.
На колено легла горячая ладонь. Приподняла край юбки, коснулась края чулка и погладила кожу, спустившись чуть ниже, чем стоило. Я замерла, так и не попробовав ужин.
Рука принадлежала Кейману.
– Кхм… – Я опасливо на него покосилась. – Что ты делаешь?
– Просто хулиганю, – усмехнулся он. – А после ужина заберем тебя в город, пока вы с матушкой не оставили от дома руины. Снимем номер и отметим последний день твоей девичьей фамилии.
Затошнило. Опять.
С грохотом я отодвинула стул, неразборчиво пробормотала что-то вроде «извините» – и пулей вылетела из-за стола, каким-то колдовским образом безошибочно найдя кухню.
Не стала включать свет, оперлась о столешницу и закашлялась, но желудок был пуст, а тошнота не имела ничего общего с физическим состоянием. Я жадно глотнула воды, открыла все окна, впустив в кухню ночную свежесть, но легче не стало.
– Делл?
– Акорион. Уходи. – Я закрыла глаза, чтобы не видеть его, просто не смогла бы.
– Что? Как ты меня назвала?
– Прекрати притворяться. Уходи, я сказала!
