Оля выскочила из комнаты под предлогом спешки на работу. Как она не любила лгать! Но находиться в этой квартире дольше она не могла. Поскорее сбежать отсюда! Почему на неё так всё давит?
Что делать с рисунками она не знала, но когда Макс просил отдать ему, она не хотела, чтобы на неё смотрели другие. Если б это был любимый - это одно. Но чужой человек, а тем паче брат художника... Ни за что! Да и не давала она согласие на то, чтобы её рисовали. Это слишком личное.
А расставшись с Максом, она решила их сжечь. Зато не будет соблазна ни у кого глядеть на её изображение. Рисунки были хороши и слишком похожи на неё... Талант налицо, но не нужно было ей такого.
Дома не сожжёшь - не безопасно да и бабушка всегда рядом. Проще это сделать на помойке. Что Оля и сделала, купив зажигалку. Честно, было страшно поджигать рисунки. По щекам текли слёзы, ведь он вложил в них частичку себя. И это ставило крест на их отношениях. Она сжигала сейчас мосты.
Развернула и ещё раз взглянула на них. Старательно прописаны глаза, губы, словно он мечтал их целовать. Бр... Как мерзко! И Оля подожгла, желая отогнать видение, как парень её целует. К горлу подкатывал рвотный рефлекс от представленного, пришлось глубоко дышать, ведь отвлекаться нельзя, можно уронить бумагу или себя обжечь.
Когда рисунки догорали, ей показалось, что кто-то за ней следит. Но подозрительных личностей девушка не заметила. А потом это чувство усилилось, пока она поднималась по лестнице в своём подъезде.
О, как она перепугалась и, влетев в квартиру, побыстрее закрыла дверь, а после заперлась в своей комнате. Её всю трясло. Да что с ней такое?
Оля уткнулась в подушку и беззвучно зарыдала. Бабушка постучалась и, не услышав отклика, оставила её в покое.
Успокоившись, девушка полезла за фотоальбомом, стоящим на самой высокой полке.
Это были школьные фотографии. Перелистывая странички, она отмечала знакомые лица, не вызывающие в ней никаких чувств. В самом конце нашла отложенные в обложку снимки. И на первом же нашла того, от которого её вновь затрясло. Он был на всех спрятанных фотографиях, общих.
Она старалась держать себя в руках, но не сильно получалось.
Оля не сразу поняла, что звонит телефон. На экране не было фотографии, лишь имя и отчество. Странно. Может, учитель какой? Или чужой кто, но знакомый...
- Да?
- Ты плакала?
Отчего-то до того сдерживаемые слёзы потекли по щекам.
- Да.
Сердце стучит быстрее. И голос такой знакомый и родной, вот только почему она не помнит его? Ускользает мысль, когда напрягает память.
Он сказал, что приедет. Не местный. Хух! Отчего такое облегчение? Чего она боялась? Что звонит тот, к кому она сегодня приходила?
Договорившись о встрече в людном месте, в безлюдное она бы и не пошла, Оля отключилась. Вытерла слёзы. И откуда силы нашлись встать? Долго выбирала наряд и не могла остановиться. Всё не то! Где же цветастое голубое платье? Отчего-то ей было важно идти на встречу именно в нём?
- Бабушка! - взъерошенная девушка выбежала из комнаты. - Ты не видела моё голубое платье?
- Голубое? Наверное, в стирке, - бабушка была рада, что внучка суетилась, тревоги уже не было. Собирается на свидание?
Оля действительно нашла его в корзине с грязным бельём.
Она вздохнула, не зная, как поступить. Платье пахло потом. Такое не наденешь.
Взглянув на часы, девушка решила рискнуть постирать на руках и высушить феном. Хорошо ещё, что глажка не требовалась.
Поспела она едва в срок. Взглянула на себя в зеркало, провела по бёдрам, разглаживая складки. Волосы! Она расчесалась, думала, завязать хвостик, но в последний миг передумала.
В магазин девушка влетела, зная, что опоздала. Ходила рядами, поглядывала иногда на телефон, вдруг звонок прозевала. Но ни одного звонка за сегодня. А потом пришло сообщение, что ей звонили пятьдесят один раз. Леонид Семёнович. Что-то случилось? Почему он звонил? У неё разрядился телефон в больнице, ведь зарядки с собою не было. А потом возня с спасителем, рыдание в объятиях мамы. И только сегодня утро она поставила его на питание. И только перед уходом она включила его. Вот только забыла. Почему же только сейчас её уведомили о звонках?
И шла дальше. Ожидание вкупе с беспокойством утомляло.
Он ведь обещал час назад... В душе всколыхнулась обида. На что она надеялась? Оля взяла сок, потому что вдруг поняла, что горло пересохло, и пошла к кассе.
- А можно с вами познакомиться? - раздался сзади до боли знакомый голос. Сердце ухнуло в пятки, но не от страха, а нахлынувших чувств. - Меня... - он не договорил, потому что Оля обернулась, едва в силах побороть дрожь во всём теле.
- Вы! - и в глазах её потемнело...
Леонид едва успел подхватить падающую девушку. Уж такой реакции он никак не ожидал.
******
Оля ощущала себя лежащей на небольшой не сильно мягкой подушке и твёрдой поверхности, и по телу разливалось умиротворение. Такое у неё было вчера, в объятиях родителей.
