В воздухе витал аромат цветов. Рядом слышалось журчание воды, голоса детишек, играющих неподалёку. Ветерок шумел листвою деревьев, иногда овевая её лицо. Хотя, нет, то были невесомые прикосновения, откидывания волос и поглаживания по голове. Очерчивание контура лица, носа, губ.
Как это было приятно! В душе вызывался трепет.
Оля приоткрыла глаза, встречаясь взглядом с обеспокоенными серыми глазами.
- Улыбнись, не хмурься, - девушка потянулась рукой к его морщинке, залегшей меж бровей.
А он прижал её к себе крепко и нежно, от чего защемило сердце.
- Ты плачешь? - спросила она, интуитивно ощущая это.
На что он просто молча продолжал обнимать.
Когда он отстранился, девушка прикоснулась к ране на щеке, стараясь не причинить боли, провела по отросшей щетине, щекочущей её ладонь, по содранному носу.
Не смотря на затянувшиеся корочками повреждения, было удивительно, как он ничего не сломал. Ей было приятно трогать его.
Он положил её себе на колени и только сейчас она обратила внимание на забинтованные до кистей руки. Кисти были тоже в ссадинах.
На её безмолвный вопрос, он пояснил, что упал лицом вниз, ведь к спине она прижималась.
- Сломал что?
- Нет.
- Но как?
Ведь ей во всех красках описали трюк, который он проделал. Она нисколько не сомневалась в том, кто был перед ней. Ведь лицо говорило само за себя, недаром это было для неё шоком. Она вдобавок вспомнила, как мамаша называла отца - Сенечка. Значит, Леонид Семёнович. Лео... Всё вставало на свои места. И пятьдесят пропущенных вызовов, и тревога, мелькнувшая в глазах вначале.
- Я успел расслабиться, как развернулся тобою вверх, - шёпотом сказал он.
- Что? - не поняла Оля.
- Кости целы от того, что упал расслабленно. Когда тело падает не напрягаясь, повреждения минимальны. Как алкаши, выпадающие из окна седьмого этажа. Встал и пошёл себе дальше.
Неужели это и правда работает?
- Прости, мне только в магазине, пока ждала тебя, пришло сообщение, что ты вчера оборвал мне телефон.
- Пустяки, дело-то житейское - махнул он рукой, говоря фразу из мультфильма про Малыша и Карлсона, и улыбнулся. - Главное - что ты цела.
Это не было мелочью, но если он не хочет об этом говорить, тогда девушка была согласна не поднимать больше этот вопрос, пока что.
Оля села рядом, сохраняя прикосновение, а потом для удобства забралась к нему на колени, ни чуточки не смущаясь. Единственное, что её беспокоило - не сделала ли она ему больно. Но ни один мускул на лице не дрогнул. Оля обвила его шею руками, так и не сводя взгляда.
Леонид же взял её за талию, словно удерживая на расстоянии.
- Оленёнок, что ты делаешь? Я ведь не железный.
Оля же не в силах бороться с искушением, поцеловала его в губы.
Да что с ней такое? Отчего у неё сносит крышу рядом с ним. Так было тогда, в больнице. Так и сейчас. Прижаться как можно ближе. Быть единой с ним.
С огромным воли усилием удалось разорвать сводящий с ума поцелуй.
- Что со мной происходит, Лео? - сама удивилась девушка.
- А что именно происходит? - спросил он, облизывая губы. Как же ему сложно удержать себя в рамках, когда она ещё и сидит, прижавшись к нему.
- Твои прикосновения манят, притягивают, до дрожи в коленках, - и словно на её слова, ноги и правда отозвались дрожью. - Как в больнице, так и сейчас. Я не в силах оторваться от тебя.
Он чувствовал себя так же. Она была его воздухом, дыханием, жизнью. А ещё он боялся, что если отпустит, кто-то другой отнимет, унесёт в неизвестном направлении. Как тогда, очнувшись от её прикосновения, он хотел Олю сделать своей, навсегда.
Идиллию прервал звонок на Олин телефон.
Звонила мама.
- Да?
- Оль, ты где? Мы подъедем, ты ведь сама хотела навестить брата.
Девушка осмотрелась.
- На площади перед кинотеатром.
- Хорошо, будь там, мы сейчас подъедем.
Оля отключила и убрала телефон в сумочку, оказавшуюся рядом с ними на лавочке.
- Лео, я еду на кладбище, начала девушка.
- Кладбище?
- Ты занят?
Почему она предложила ему поехать? Не хотела с ним расставаться?
Леонид понял намёк. Это был шанс узнать её получше. Она впускала его в свою жизнь.
- Я в отпуске, так что целиком твой.
- А я?
- А ты на каникулах.
Она не вспомнила прошлое, он в этом был уверен, и была более открытой, нежели раньше. И ему это нравилось. Такой Оли он ещё не знал. Но ведь познавать любимую так увлекательно!
Родители их забрали с площади, держащихся за ручку. Села парочка сзади, рядышком и пристегнувшись. Леонид пожал протянутую к заднему сидению отцовскую руку. Оля сидела, прижавшись к любимому. Мама, вначале, когда их увидела, была недовольна. Но дочка светилась, этим было всё сказано.
- Почему вы ей не сказали, что я заходил? - спросил Леонид. Ведь если б сказали, она бы не пришла сегодня к его самозванцу.
- Она была расстроена и не помнила тебя, ей было плохо, так что было не до того, - ответила мама девушки. - Я её застала всю в слезах.
- Прости, любимая, - Леонид обнял девушку, просовывая руку под Олину спину. - Я заставил тебя плакать?
- Нет, ты тут ни при чём, - ответила она, поворачиваясь к маме. - Мама, всё же стоило сказать, что Лео приходил.
- Лео? Не Лёня? - удивилась мама.
