- Приятного аппетита, коллеги! – нарочито бодрым тоном сказал я.
Кто-то буркнул в ответ:
- Тебе тоже.
И всё! больше меня никто не замечал, они продолжили общаться на свои темы, мне неизвестные, шутить, смеяться, будто бы я был пустым местом. Аня ни разу не взглянула на меня. Ее внимание полностью занимал Суфтин.
Вдруг разговор зашел о Брейвике. Все хором провозглашали его сумасшедшим. Но Аня, которая любила удивлять публику своим необычным мнением, вдруг заявила:
- Если этот человек совершил такое ради идеи, то что бы он мог сделать ради любви.
Еще немного порассуждали на эту тему, потом Аня встала с места, взяла поднос и сказала:
- Ладно, коллеги, мне надо доделать отчет один до часу, приятного всем аппетита.
Я встал и пошел следом за ней. Мы поставили подносы на отведенный для грязной посуды стол. Она явно была напряжена тем, что я рядом.
- Аня, прекрати меня мучить. Осталась неделя до поездки. Мы же оба так хотели в Эдинбург. Мы сделали визы. Ты ведь даже отпуск взяла. Я прошу тебя, давай все вернем! Ну я прошу тебя, слышишь!
- К твоему сведению, отпуск я отменила. Никуда я с тобой не поеду. Ты сумасшедший! Что ты вообще себе возомнил? Ты что считаешь, я брошу все ради слюнтяя, у которого даже не стоит?!
У меня потемнело в глазах и как будто что-то лопнуло в голове и стало разливаться бурлящим кипятком по мозгам. В бешенстве я схватил ее за руку, чуть выше локтя. К нам подбежали парни из ее отдела - Костя Суфтин и Андрей Малышев.
- Слушай ты! Оставь девушку в покое! – прошипел Суфтин. Он грубо толкнул меня в плечо. Я дернул плечом, хотел броситься на него, но передумал.
Я вернулся на свое рабочее место, мне тяжело было дышать, голова кружилась, всё тело болело. Я с трудом пришел в себя. Работать в таком состоянии было трудно - невозможно было сосредоточиться даже на самом простом контракте, поэтому я машинально открыл поисковик и набрал «Брейвик. Биография».
Я зачитался и не заметил, как ко мне подошел мой руководитель – Дубинин.
- Дмитрий, - внушительно произнес он, - если вы так и дальше будете работать, то я вынужден буду предложить вам уволиться. Сотрудники жалуются, что контракты висят месяцами, ожидая вашего одобрения. А сейчас произошел вообще вопиющий случай. Мне позвонил сотрудник финансового отдела и объявил, что вы преследуете их коллегу. Дмитрий, я надеюсь, вы понимаете, что это грозит увольнением. Я убедительно прошу вас подумать об этом и, возможно, стоит уже сейчас подыскивать новое место работы.
- Спасибо. Я понял.
Я чувствовал себя так, будто со всех сторон на меня наступает стая голодных волков, готовых меня растерзать. Это было похоже на западню. Я не знал, куда деться.
…
Когда я пришел домой, я заметил, что мама встревожена.
- Что случилось, мам, - спросил я.
- Сынок, я не хотела тебе говорить, но помнишь Федю. Сына Ирины Петровны, с которым ты ездил в Крым, спасать птиц?
- Конечно, помню. Это единственный человек, которого я называю своим другом. А что произошло? А?
- Федя умер. От рака. Прости, сынок.
Я выбежал из дома в морозные сумерки.
…
Водка обжигала нутро. Я пил ее захлебываясь и рыдая. Я пил…Мне хотелось забыть всё, всё, всё! Всё, что со мной связано в этой долбанной жизни…Господи, как же я ненавидел эту жизнь, в которой как в компостной яме копошились лживые гады, живучие, как черви…Я тоже был червем, разрубленный на кусочки, я продолжал извиваться…
…
В день, когда мы должны были вылетать в Эдинбург, я был в отчаянии. Я понимал, что сейчас мог бы быть самым счастливым человеком на земле. Осознание диссонанса того, что могло бы быть и того, что есть, приводило меня в ярость. Я целый день писал Ане смс, в которых называл ее тварью и гадиной, бессердечной дрянью, пустышкой, напыщенной курицей. Моя агрессия подогревалась тяжелым похмельем, и когда я встретил Аню на лестнице, мое лицо так исказилось гневом, что она шарахнулась в сторону и застучала каблучками, откровенно убегая от меня и с ужасом оглядываясь.
Я же стоял, смотрел ей вслед и ухмылялся.
Усмешка была горькой и страшной.
-Дима, что с тобой? – испуганно спросила девушка из моего отдела, когда я вернулся на свое рабочее место.
Я молча взглянул на нее, отрицательно помотал головой и уставился в компьютер.
…
Миллионы раз в моем мозгу возникала такая картина:
- Я залег на крыше дома в Анином дворе с винтовкой и жду…
Вот они выходят, вдвоем, держась за руки. О чем-то разговаривают, смеются. Тихо щелкает затвор. Я смотрю сквозь оптический прицел, выбираю точку. Я нажимаю курок.
Глушитель скрадывает звук выстрелов. Птицы взмывают вверх, хлопая крыльями.
Аня кричит стоя на коленях над мертвым телом того, кто еще недавно держал ее в своих объятиях.
Иногда я представлял, что убиваю их обоих.
…
Вменяем ли я?
Этот вопрос так любят задавать журналисты, заставляя моих адвокатов нервничать:
- Дмитрий Андреевич, вы можете не отвечать на подобного рода вопросы.
А я не знаю, что и отвечать на вопросы о вменяемости. Так же, как не знал, что ответить, когда мама, как-то провожая меня на полигон, вдруг спросила:
