Драко обернулся к напарнику и замер, потрясенный. Джонни, странно изогнувшись, совершенно пустыми глазами смотрел на нависшее над ним прозрачное облачко, продолжая тянуть свое «Аааааа…» Облако стремительно увеличивалось в размерах.
Не очень соображая, что делает, юноша навел на облако свою палочку и заорал:
— Фините Инкантатем! Фините Инкантатем!
Он продолжал выкрикивать заклинание, даже когда облако исчезло, а Кузнечик замолчал и упал на пол. Драко не знал, сколько времени прошло, прежде чем он опустил палочку и осторожно подошел к лежащему напарнику. Тот не шевелился, глаза были закрыты, из уголка рта стекала струйка слюны.
Юноша положил руку на грудь лежащему – сердце билось. Драко заорал, что было сил:
— Кузнечик! Ты меня слышишь?!
Тот открыл глаза и просипел:
— Да, слышу… Я что-то не очень хорошо себя чувствую… Слабость какая-то…
— Это не слабость, это Черная Дыра, — объяснил юноша, удивляясь своей радости. – Ты попал под ее удар. Я не понял, портативка ли тебе попалась или Дыра возникла естественным образом, но это неважно. Главное – ты жив!
— Черная Дыра?! – Джонни приподнялся на локте. – Я ее представлял совсем иначе…
— Ее все представляют совсем иначе…
Драко понял, что улыбается. Его охватила невероятная слабость, и он сел на пол рядом с напарником.
Кузнечик вдруг затрясся, словно в лихорадке:
— То есть это была настоящая Черная Дыра?! И я мог погибнуть?!
Юноша открыл рот, чтобы ответить, но не успел произнести ни слова. Джонни вдруг зарыдал, всхлипывая отчаянно и безнадежно. Сначала он повторял:
— Я не знал, не знал, что это так просто… — а потом громко завыл.
Кузнечик ревел отчаянно и самозабвенно. К запоздалому страху примешивалась боль от воспоминаний о вчерашнем визите отца.
Ричард Бернс, дававший около трехсот концертов в год, в Англии проводил сравнительно немного времени и сына навещал редко, а вчера вечером явился, — возможно, не по собственному желанию, а исключительно из-за многочисленных просьб жены.
— И как ты, Джонатан? – спросил отец, даже не давая себе труда скрывать брезгливое пренебрежение. – По–прежнему трудишься в этом своем Секторе с непроизносимым названием?
— Да, тружусь, — упрямо ответил Джонни.
— Не понимаю я этого, — Ричард недоуменно пожал плечами. – Ты же классный пианист, мог бы выступать с концертами, а вместо этого занимаешься ерундой. Раньше шла война, и все эти прятки–салочки были хоть как-то оправданны, но давно уже наступил мир! Какое удовольствие нормальный человек может получать от бесконечных приказов: «Руки вверх, ноги в стороны!»?!
— Ричард, у мальчика своя жизнь, — осторожно пыталась возразить мама.
— Представь себе, я это заметил. Но я отец Джонатана и имею право высказать собственное мнение об этой так называемой жизни!..
Вспомнив, какое лицо было у отца, когда он произносил эти слова, младший Бернс заплакал еще громче.
Юноша сначала почувствовал к рыдающему коллеге брезгливое презрение, но, подумав, понял, что неправ. Кузнечик встретился с Дырой на своем первом целевом выезде, а это действительно страшный шок. Сам Драко столкнулся с ней, уже имея некоторый опыт нейтрализации заклятий, но все равно испытал сильнейшее потрясение и погиб бы, если бы не своевременная помощь Уизли. А Джонни Бернс ведь не зря получил свое прозвище. И в самом деле, чего требовать от Кузнечика?! Он совсем еще мальчишка…
Юноша обнял напарника за плечи и успокаивающе заговорил:
— Ну ничего–ничего… Все уже закончилось! Ты молодец, хорошо держался. Я, когда впервые с Черной Дырой столкнулся, то потерял сознание и только вечером пришел в себя, а ты уже почти в форме… Ты молодец!
Джонни сначала зарыдал еще громче, уткнувшись в плечо коллеги, но понемногу начал успокаиваться, а потом недоверчиво спросил, продолжая всхлипывать:
— Это ты – ты! – потерял сознание так надолго?! Не верю!
— Я, столкнувшись впервые с Черной Дырой, потерял сознание до вечера, — Драко говорил медленно и терпеливо, словно с ребенком. – Меня Уизли спас. Без него бы я погиб…
Кузнечик поднял глаза – и юноша в первую минуту даже испугался. Во взгляде Джонии читалась такие беспредельные благодарность и преданность, какие можно увидеть только у собаки, смотрящей на своего хозяина.
— Спасибо тебе, — сказал Кузнечик тихо. — Я тебе по гроб жизни обязан, Заяц…
Это мерзкое прозвище резануло, словно Сектусемпрой. Драко быстро поднялся на ноги и резко ответил:
— Не стоит благодарности, мистер Бернс. Это моя работа.
— Да не обижайся ты, Заяц! – грустно сказал Джонни. – Пойми, в нашем Секторе принято обращаться друг к другу по прозвищам! Никто не пытается тебя обидеть, когда называет Зайцем! У нас такой обычай!
— Мне ваш обычай не нравится. Почему я должен с ним мириться?!
— Потому что это очень удобно! Меня зовут Джонни, а Песика – Шон. Похожие имена, верно? Если кого-то из нас будут окликать в бою или в шумной комнате, то вполне можно спутать. А Песика с Кузнечиком не спутаешь никогда!
