— Вот и все, а вы, сеньор Малфой, боялись! – закончив произносить заклинание, Джироламо довольно улыбнулся. – Я уверен, ваш сын достаточно разумен, чтобы не использовать такие мощные чары впустую! И, малыш, запомни совет итальянца: двигаться по Пути Судьбы лучше под музыку и при этом не идти, а танцевать! Поверь, так гораздо проще и веселее!
— Благодарю вас за совет, мессир! – Драко встал и низко поклонился. — Я навсегда его запомню…
— Не сомневаюсь, малыш!.. Кстати, если долго и внимательно смотреть на эту фреску, то на ней можно увидеть себя!
Мальчик, ахнув, немедленно уставился на нарисованных всадников, а Министр вновь повернулся к старшему посетителю:
— Так что вы говорили о тарифах, дорогой сеньор Малфой?
Люциус побледнел и закусил губу, но все же вежливо ответил на вопрос.
Когда аудиенция закончилась и Малфои вновь вышли на залитую теплым солнечным светом флорентийскую улицу, Драко, чувствуя себя немного виноватым, осторожно спросил:
— Отец, ты на меня не сердишься?
— Не сержусь, — сквозь зубы ответил Люциус. – Такой старый лис, как Джироламо Медичи, способен заморочить голову гораздо более взрослому и толковому человеку, чем четырнадцатилетний подросток. Виноват во всем я: не стоило брать тебя на эту встречу.
— Но, отец, ведь в заклинании, о котором рассказал Министр, нет ничего плохого!
— Вот только человек, который его произнес, обязан пройти Путь своей Судьбы до конца, иначе умрет, — раздраженно ответил старший Малфой. – И не спрашивай меня, что это значит, — я не знаю! Я только очень прошу тебя, сын, никогда — слышишь, никогда! – не пользоваться заклятием, о котором рассказал тебе Джироламо Медичи. Ты понял меня, сын?!
— Да, понял, отец. Я никогда не воспользуюсь этим заклинанием… А как прошли ваши переговоры?
— Прекрасно! – голос Люциуса был наполнен горечью. – Старый лис оказался сговорчивее, чем я ожидал, и запросил не слишком большую мзду за свою благожелательность. Впрочем, он может себе это позволить теперь, когда подверг твою жизнь страшной опасности…
— Если благодаря моему присутствию ты добился успеха на переговорах, — значит, ты взял меня с собой не зря! – мальчик очень хотел утешить отца. – А заклинание это я забуду!
— Такие заклинания не забываются, сын, — мрачно сказал старший Малфой.
— А что за темноволосый человек стоял за креслом Министра? – Драко попытался сменить тему разговора, чтобы заставить отца забыть о неприятном происшествии.
— Это Гаэтано Карриди – формально секреталь Медичи, в действительности же – его правая рука и доверенное лицо. Это очень умный человек и исключительный сукин сы… — Люциус умолк и смущенно сказал: — Будем считать, что двух последних слов ты не слышал… Карриди связан с мафией – не только с волшебной, но и с магловской. Несколько лет назад он пытался захватить под свой контроль итальянский магловский банковский бизнес…
— И здешние мракоборцы это позволили?
— Итальянские мракоборцы наблюдают не столько за порядком в стране, сколько за пожертвованиями, которые Джироламо переводит в их Департамент из своих банков. Но, так или иначе, у Карриди что-то не сложилось, и маглы вычислили его и арестовали. Министр магии, конечно же, заявил, что подчиненный действовал без его ведома. Однако Карриди сидел в магловской тюрьме очень недолго, а, освободившись, вновь стал секретарем Медичи. Вот такая интересная жизнь в Италии! – Люциус невесело улыбнулся. – Зато у нас в Англии чародеи прячутся как мыши, боясь потревожить маглов…
Этот разговор происходил в начале августа 1994–ого. До возвращения Волдеморта оставалось меньше года…
Юноша вновь вынырнул из воспоминаний и оказался в бальном зале, где продолжал танцевать сарабанду. Ноги двигались словно бы отдельно от остального тела, как будто сами помнили все танцевальные фигуры.
Спутанные Пути Судьбы, ярким узором лежащие на ковре, стали ярче и заметнее, но по–прежнему ничем не отличались друг от друга. Найти в их переплетении нужный было бы нелегко, но ноги сами вели Драко в верном направлении.
Скрипки и виолончели продолжали свою песню, то тягуче–медленную, то отчаянно–быструю. Звуки растворялись в воздухе, словно сахар в чае, меняя его, наделяя иными свойствами.
Юноша не сразу, но заметил, что боковая стена бального зала, подобно звукам музыки, растворилась в воздухе. Теперь там можно было расположить все, что хотелось рассмотреть повнимательнее…
Драко словно с высоты птичьего полета увидел в пространстве, которое только что было стеной, годы, проведенные в Хогвартсе. Давние успехи радовали, а поражения огорчали юношу так же сильно, как и прежде. Путь его Судьбы тогда летел прямо вперед, словно стрела кентавра…
И только… да, летом 1996 года Путь Судьбы начал истончаться и петлять…
Юноша наблюдал за своим посвящением в Пожиратели Смерти и отчаянными попытками починить Исчезательный Шкаф, с трудом удерживаясь, чтобы не закричать себе–шестнадцатилетнему: «Остановись!» Но предупреждения все равно бы запоздали, поэтому Драко молчал.
