На мгновение забыв, как дышать, он увидел Дамблдора, который, нелепо взмахнув руками, упал с Астрономической Башни на такую далекую землю…
Взглянув на пол, юноша увидел, что его Путь Судьбы стал немногим толще обычной нити, извивается причудливыми изгибами и тускнеет с каждой секундой. Излучаемый тончайшей серебристой линией слабый свет почти не рассеивал царящий в зале мрак, поэтому различить ее стало очень трудно; к счастью, ноги все еще словно бы знали направление, в котором необходимо двигаться…
Драко удивился: перед тем, как произнести заклинание, открывающее Пути Судьбы, он наложил на свечи заклятие Вечного Горения, так что они никак не могли погаснуть! Что же произошло? Неужели действие чар так быстро закончилось? Хотя… сколько времени он уже танцует? Но юноша понимал: что бы ни происходило сейчас в бальном зале, прерывать сарабанду нельзя.
В темноте Драко показались особенно яркими картины его недолгой жизни в замке Волдеморта. Глядя на них, юноша испытал жуткий, всепоглощающий стыд. Да, его не мучили, не унижали и не пытали, но первоначальная эйфория мальчишки, попавшего в чудесное и таинственное место, быстро сменилась простым и ясным осознанием того, что жизнь высокородного наследника Малфоев и Блэков в замке Темного Лорда не стоит и ломаного кната. Драко понял, что его могут убить, изувечить, изнасиловать, — и никто, никто не защитит, не придет на помощь…
Бороться со страхом оказалось нелегко, в этом помогало только одно средство, но потом перестало действовать и оно. И тогда…
Юноша содрогнулся от презрения к себе, наблюдая в почти полной темноте за тем, что делал в замке Волдеморта. Неужели со стороны все действительно выглядело так… недостойно?!
Драко казалось, что он уже целую вечность смотрит на себя–семнадцатилетнего, испытывая обжигающее чувство унижения. По сравнению с этим позором даже разговор со Снейпом выглядел не так мерзко, хотя юноша только сейчас осознал, какими жалкими были его попытки казаться гордым и независимым.
Драко не знал ни причину, по которой профессор все же выполнил его просьбу и попросил Темного Лорда позволить младшему Малфою пожить в Паучьем Тупике, ни плату, потребованную Волдемортом от Снейпа за это одолжение. Во всяком случае, бывший профессор действовал не из личной заинтересованности: вскоре после переззда в мрачный дом в заброшенном магловском квартале юноша единственно возможным в тот момент способом решил выразить Снейпу свою благодарность, но мужчина так посмотрел на бывшего ученика, что тот немедленно понял неправоту своих предположений. Этот ледяной взгляд Драко не мог забыть и сейчас…
Видеть месяцы, прожитые в Паучьем Тупике, тоже оказалось мучительно. Воспоминания об осени, зиме, весне словно покрывала грязно–коричневая пленка. Только к маю 1998 года юноша вновь почувствовал себя прежним, насколько это было вообще возможно.
В июле Снейп покинул Англию, а Драко уезжать отказался и продолжил жить в доме своего учителя, ожидая ареста. Ожидание оказалось невероятно тягостным, а потом арест, тюрьма – сначала при Департаменте Мракоборцев, а затем, после суда, — Флер-де–Лис…
Юноша продолжал танцевать в почти полной темноте; ноги сами следовали за причудливыми изгибами тончайшей, практически незаметной тусклой серебряной нити. Он видел серые, беспросветные тюремные дни, наполненные тоской и безнадежностью. Хотя нет, надежда была даже там – робкая надежда вырваться из этого ада…
В первый момент Драко не понял, почему вокруг стало светлее. Лишь некоторое время спустя он заметил: Путь Судьбы, так долго остававшийся тоненьким и тусклым, что юноша перестал обращать на него внимание, стал более ярким и прочным. Драко сначала не поверил глазам, но с каждым новым аккордом, с каждым шагом вперед зал светлел, все ярче освещаемый сиянием Пути Судьбы высокородного наследника Малфоев и Блэков.
Юноша озадаченно оглянулся, пытаясь понять, чем вызваны эти перемены, и увидел, что там, где прежде была стена, теперь появилось до мельчайших подробностей знакомое изображение министерских коридоров.
Драко продолжал танцевать сарабанду, недоуменно размышляя о происходящем. Он не сомневался, что если принудиловка как-то и повлияла на его судьбу, то явно не лучшим образом. Так почему же Путь Судьбы сейчас становится все ярче, толще и понемногу выпрямляется? Изумление настолько приглушило остальные чувства, что юноша без особых эмоций наблюдал за своими мытарствами первых месяцев принудиловки. Он понимал, что должен чувствовать гнев и возмущение, но лишь удивлялся странному поведению Пути своей Судьбы.
Изумление отошло на второй план, лишь когда там, где прежде была стена родного дома, появилось изображение темно–коричневой реки, текущей посреди непроходимых джунглей. Задыхаясь от гнева и собственного бессилия, Драко смотрел на себя, волочащего ублюдка Уизли, и ругался самыми грязными словами, какие знал.
