Хотя за прошедшие дни немало людей сумели найти подходящих напарников и ходили по Туннелям сложившимися компаниями, у сотрудников Сектора выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов это пока не получалось. Драко, Шон и Барбара были благодарны и боевикам, и группам поддержки, рядом с которыми приходилось жечь инфери, спасаться от огненных червей и вытаскивать друг друга из пропастей, но желания договариваться о новой встрече со случайными напарниками ни у кого не возникало. Возможно, это было связано с тем, что Драко держался с незнакомцами излишне высокомерно, а Песик – резко. Кроме того, они нередко так орали друг на друга (точнее, Шон орал, а его оппонент шипел), что это выводило из себя остальных, и все усилия Совы сгладить ситуацию оказывались безрезультатными. Иногда Драко удивлялся, почему каждое утро дисциплинированно ждет Песика у ворот фальшивой стройплощадки, если с этим грязнокровкой они не могут и часа прожить, не устроив очередную ссору. Но, поразмыслив, юноша понял, что поступает так, поскольку Шон – толковый боевик, в трудных ситуациях способный обеспечить очень надежную защиту. Кроме того, хотя никто не знает свой час, но умереть Драко предпочитал в присутствии давних пусть не друзей, так хоть знакомых, а не чужих, посторонних людей…
Впрочем, столкновения между сослуживцами не мешали им каждое утро набирать новый отряд: два удачливых боевика всегда могли дождаться хотя бы одного коллегу, а Барбара великолепно организовывала любую группу поддержки. Да и целительские способности всех троих привлекали к ним многих…
— Вот ведь прикол! – Песик, спускаясь по лестнице из вестибюля на перрон, смеялся немного натужно, но в целом весело. Драко не переставал удивляться неведомо откуда берущимся силам и оптимизму коллеги. – Решил я вчера вечером заскочить в магловский магазин – купить пивка и кое–чего покрепче. А уже поздно, покупателей нет… Походил я, стало быть, по торговому залу, взял то, что мне нужно, и направился к кассе. Смотрю – а там инфери сидит! Тощая, мрачная, и никаких наклеек у нее на лице нет! Испугался я до ужаса, бутылки бросил, палочку выхватил, рот раскрыл, чтобы заклинание Направленного огня выкрикнуть, и только в последнюю секунду опомнился! Пришлось притворяться пьяным, платить за разбитые бутылки, покупать новые… Смешно, правда?! Я ведь эту тетку чуть не убил…
— Да, это смешно, — очень серьезно ответила Сова. – Я слышала, некоторые из наших порой нападают на родных: все-таки привыкаешь к тому, что люди без наклеек на лицах – это уже не люди. К счастью, пока обходится без смертельных случаев… Кстати, у входа в Туннели недавно поставили шатры–гостиницы для тех, кому лень или неохота идти домой. Да и с точки зрения безопасности это неплохо: решат инфери или огнечерви начать массированную атаку – а все наши тут как тут, даже вызывать никого не нужно!
— Все так плохо? – уточнил Драко.
В Туннелях Сова работала на усиление заклятий своих коллег, поэтому уставала хоть ненамного, но меньше, чем они, и после дежурства у нее еще оставались силы интересоваться новостями и сплетнями.
— Нет, что ты! – она грустно улыбнулась. – Все замечательно! Вот только никак не удается добраться до центра паутины – места, откуда инфери расходятся по подземельям…
На перроне они увидели очередной караван носилок. Многие раненые негромко стонали. Вдруг один из пострадавших пронзительно закричал:
— Кому говорю, бросьте меня здесь! Не хочу жить головешкой!
Драко, Шон и Сова переглянулись: все понятно, очередные жертвы огнечервей. Что ж, действия в данном случае были отработаны еще давно, в самые страшные первые дни. Юноши подошли к закутанному в прозрачный кокон защитных чар, привязанному к носилкам воющему парню со сгоревшим лицом. Драко поднял руки, помахал ими перед носом раненого и жестко сказал:
— Смотри на меня, рева–корова!
Кричащий – его глаза, не пострадавшие от огня, странно выглядели на почерневшем лице, — умолк на полуслове, раскрыл рот, намереваясь осадить наглеца, и замер.
— Вот молодец, теперь слушай! – Драко уже понял, что в подобной ситуации главное – давить на собеседника и не позволять ему опомниться. – Двадцать третьего июня этого года меня в упор пожег дракон! После встречи с ним мое лицо выглядело хуже, чем руки теперь, — это была неправда, но юноша понимал, что отчаявшимся людям нужна надежда. – Целители говорили, что ожоги никогда не исчезнут, и я не смогу творить волшебство обожженными руками! Сейчас у меня и лицо более–менее похоже на человеческое, и воюю я здесь с первого дня! Уразумел?! И не хнычь больше, постыдился бы девушек, им, может быть, больнее, чем тебе!
— Это… правда?!
Хотя на превратившемся в запекшуюся маску лице раненого не отражались эмоции, Драко знал, что в душе этого человека сейчас борются страх и надежда.
И вот тут разводку подхватывал Шон:
— Конечно, правда! Я его рожу спекшуюся видел – без ужаса не взглянешь! А сейчас сам смотри: все путем!
