В тот день они забрались очень далеко – никто из бойцов отряда ни разу не видел карт той части катакомб, где они сейчас оказались. Наступал вечер, и нужно было приказывать возвращаться на перрон, однако юноша слышал негромкую, но очень злую музыку именно в том направлении, где и находился выход на поверхность: похоже, довольно далеко отсюда путь команде перекрывали множество инфери и огнечервей. Можно, конечно, было попробовать поискать обходные пути, однако отсутствие карт местности и усталость бойцов делали эту затею слишком уж рискованной…
Драко еще немного подумал и распорядился:
— Нам до перрона идти километров десять, по моим прикидкам. На поверхность мы выберемся только глубокой ночью и все равно толком не успеем выспаться. Поэтому лучше сейчас поужинать едой из Уменьшающих мешков – у каждого там хранится запас на три дня — и укладываться спать. Здесь, слава Мерлину, хотя бы сухо!
— А выбираться завтра будем? – недоуменно спросил Саймон. – То есть завтра мы не дежурим?
Юноша хотел уже кивнуть, как вдруг у него появилась интересная идея.
— А зачем нам вообще выбираться на поверхность? – спросил он. – Сейчас на дорогу от перрона до логовищ инфери мы тратим как минимум два часа в один конец. Неужели вам не жалко этого времени? Еда у нас есть, вода, карты и лечебные зелья – тоже! Если завтра встретим другую команду – попросим у них еды и воды, взамен дадим копию карты здешних мест и отправимся дальше. А если никто не попадется до шестнадцати ноль–ноль – тогда и пойдем к перрону!
— То есть ты предлагаешь… ночевать в Туннелях? – голос Совы дрогнул.
Драко кивнул, удивляясь сам себе. Большую часть жизни он тщательно скрывал от всех, что не очень уютно чувствует себя в закрытых помещениях. Одна мысль о слизеринских подземельях вызывала тошноту и слабость, но высокородный наследник Малфоев и Блэков был обязан поступить именно на тот факультет, где учились многие поколения его предков. Затем юноша жил в замке Волдеморта, где все окна были только иллюзиями, потом – в мрачном доме Снейпа в Паучьем Тупике. После ареста пришлось отбывать сначала предварительное заключение в подземной тюрьме Департамента мракоборцев, а затем – срок во Флер-де–Лис. Потом настало время подземелий Министерства Магии, а теперь – Туннелей…
Драко порой задумывался, почему провел большую часть жизни там, где ему настолько плохо и неуютно, однако так и не сумел найти ответ на этот вопрос. Но сейчас, к бесконечному изумлению юноши, мысль о том, чтобы остаться в подземельях на несколько дней, вызвала не резкое неприятие, а чувство, похожее на те ледяные искорки предвкушения, которые он испытал после падения с крыши, когда Сэм предложил в следующие выходные попробовать взобраться на стену…
— Насильно никого удерживать не буду, — поспешил добавить Драко. – Если завтра мы встретим другой отряд и кто-то из наших захочет выйти на поверхность – я возражать не стану! Но сегодня мы все будем ночевать здесь!
— А костер развести можно? – негромко спросил Шон.
Немного подумав, юноша кивнул: инфери и огнечерви находили людей независимо от наличия или отсутствия костров, а согреться было необходимо.
Песик молча начал разводить огонь. Драко наблюдал за коллегой, скрывая улыбку: нейтрализация Шона была довольно жесткой, но результат превзошел все ожидания.
Даже после случая с огненными шарами Песик продолжал по любому поводу цепляться к командиру, и тому это однажды надоело. Дождавшись момента, когда они заспорили о том, какой дорогой выходить из Туннелей к перрону, Драко согласился с Шоном, но предупредил, что если тот ошибся, то ответственность за принятое решение будет нести сам.
Соглашаясь с коллегой, юноша прекрасно слышал, что из туннеля, в который тот их повел, доносится уже знакомая музыка, не очень громкая и не слишком злая, поэтому в любую минуту ждал нападения.
Встреченных шестерых инфери и десяток огнечервей команда уничтожила без проблем. Никто не пострадал, но на Шона было жалко смотреть. Сразу после окончания боя он дрожащими руками оперся о стену, трясущимися губами пытался что-то сказать и вообще выглядел не лучшим образом. На приказ возвращаться на место, где они в последний раз заспорили о направлении пути, Песик отреагировал частыми–частыми кивками, что было для него абсолютно нехарактерно.
Вернувшись на перекресток, бойцы пошли к перрону по маршруту, который командир советовал с самого начала. Никаких врагов в тот вечер отряд больше не встретил, и это было очень хорошо: Шон, абсолютно не пострадавший в недавней схватке, шел так, словно ноги его не держали.
В тот вечер за ужином глаза Песика странно блестели, а губы тряслись. Эдгар и Саймон смотрели на напарника с нескрываемым сочувствием, и Драко специально задержался в ресторане, давая соседям по номеру время выговориться. Подходя через некоторое время к знакомой двери, юноша услышал, как Шон говорит хриплым, дрожащим голосом:
— Ведь я бы мог всех наших положить, если бы вы с Малфоем вовремя не сориентировались!
