На кухне груда посуды, слегка позвякивая, в раковине мыла сама себя под наблюдением Котика, сидевшего за столом. Увидев входящего, Лайонел слегка улыбнулся и взмахнул палочкой. На столе тут же появилась огромная кружка, источавшая чудесный аромат, и тарелка с имбирным печеньем. Юноша, пробормотав невнятные благодарности, уселся за стол и с наслаждением отхлебнул горчайшую обжигающую жидкость.
Когда кружка опустела, Котик сочувственно спросил:
— Как ты? Голова очень болит?
— Да нет, — Драко прислушался к своим ощущениям, — сейчас уже намного лучше. А ты-то как? Наверное, трудно убирать за всей нашей оравой? Помощь нужна?
Перспектива уподобиться домовику до чрезвычайности не радовала, но юноша не хотел, чтобы за ним убирал хозяин квартиры – волшебник гораздо более древнего рода, чем Малфои.
— Я и сам прекрасно справляюсь с бытовыми заботами, — улыбнулся Лайонел, — я ведь вырос в семье священника! Бытовую магию мы почти не использовали и большую часть работы по дому делали магловским способом…
Драко, разумеется, слышал о высокородной, хотя и небогатой семье Кэрриган, в которой еще со времен короля Артура все без исключения мужчины служили Богу. Юноша хотел спросить, почему его собеседник отказался продолжать фамильную традицию, но испугался, что этот вопрос покажется бестактным, поэтому быстро сменил тему, заговорив о том, что первым бросилось в глаза:
— Ой, смотри, снег пошел! Да какие хлопья огромные! Словно сама Снежная Королева решила прибыть в Англию!
Драко поднялся со стула и подошел к окну, любуясь заснеженными крышами и деревьями. Котик поступил так же и замер, искоса глядя в оконное стекло.
— Ты посмотри, какая красота! – юноша повернулся к стоящему рядом и отчего-то смутился, встретившись с ним глазами.
— Да, очень красиво, – ответил Котик каким-то сдавленным голосом, а в следующую же секунду вплотную подошел к Драко и начал торопливо и жадно целовать его, шепча: — Все будет, как ты захочешь, как скажешь, не бойся, не бойся…
Не ожидавший ничего подобного юноша на несколько секунд просто окаменел от изумления. Даже сильнее, чем поцелуи и объятия, Драко поразили забота и нежность Лайонела. Эти эмоции были такими сильными и яркими, что ощущались почти физически.
На несколько мгновений юноша оказался в плену обнимающих рук и тихого голоса. Так приятно было плыть по течению, ни о чем не думать, не беспокоиться… Котик уже взрослый, ему почти тридцать, он все понимает и не причинит зла…
Отчаянным усилием воли Драко разорвал наваждение и принялся вырываться из объятий:
— Отпусти! Отпусти, я сказал!
Лайонел почти сразу же разжал руки и отступил на несколько шагов назад, внимательно глядя на юношу:
— Что случилось? Только не говори, что тебе не понравилось! – он красноречиво посмотрел на часть тела Драко, неопровержимо доказывавшую обратное.
Ситуация стремительно выходила из-под контроля, но юноша все еще старался сохранять лицо:
— Ты собираешься заниматься сексом прямо здесь?! А если сюда войдет кто-то из гостей?! Они ведь скоро проснутся!
— Если дело только в этом, то не стоит беспокоиться! – Котик с нескрываемым облегчением улыбнулся удивительно светлой улыбкой: — Хозяин соседней квартиры на Новый год уехал из Англии и оставил мне ключ. Мы с ним часто выручаем друг друга в подобных ситуациях…
Драко до безумия захотелось кивнуть, пройти в соседнюю квартиру и забыть обо всем… обо всем… обо всем… хотя бы на несколько часов… Он понял, что должен сказать правду, иначе пытка будет продолжаться еще долго, и враз пересохшими губами проскрипел:
— Я не могу… мне нельзя…
— В каком смысле не можешь? – Лайонел с невероятно вежливым недоумением продолжал созерцать вышеупомянутую часть тела собеседника.
— В прямом. Я полтора года на Амортенции сидел, причем последние три месяца каждый день ее принимал… До сих пор иногда хочется…
На красивом лице Котика появилась искренняя жалость. Немного хрипло он спросил:
— Когда это началось? Ты же совсем мальчишкой был!
— Летом 1996 года, когда отца арестовали, — чужая жалость сейчас не резала душу, словно ножом, как это случалось обычно, а напоминала юноше прикосновение его обожженных рук к лицу и телу: не очень приятно, конечно, но выдержать можно. Он решительно заявил себе, что не станет раскрывать душу перед незнакомым, в сущности, человеком, но вдруг услышал свой голос словно со стороны: — Поначалу пил ее только по дурости, чтобы веселее жилось. Отца арестовали, так что я остался главным мужчиной в семье. Считал себя тогда совсем взрослым, а уж когда Метку получил, то решил, что мне вообще все дозволено, вот и отрывался по полной программе… Днем разбирался в делах нашей фабрики, ночью развлекался – я тогда почти не спал…
— Тебя принуждали к этому другие Пожиратели Смерти или сам Волдеморт? – негромко спросил Лайонел.
Драко рассмеялся:
