Драко вышел из актового зала и направился к лифту, кипя от возмущения. Юноша прекрасно понимал, что Гольдфарб не сказал ему всей правды. Легилимент и окклюменист, который связан с разведкой и ежедневно в течение многих лет накладывал на себя чары, препятствующие запоминанию его внешности, наверняка помогал условно–досрочнику отнюдь не из природного гуманизма, а потому, что хотел разобраться, не представляет ли тот опасности для нынешних британских властей. Интересно, многое ли Гольдфарб смог прочесть в мыслях своего подопечного?
Драко было так тошно, что он сам удивился. Юноша, стараясь сохранять объективность, напомнил себе, что также намеревался использовать задохлика из Отдела тайн как информатора. Гольдфарб оказался умнее и опытнее, только и всего… Драко пытался подбодрить себя любимыми словами Снейпа: «О поражении горюют только слабаки. Сильные анализируют причины своих неудач, делают из них верные выводы и в конечном итоге радуются тому, что пережили испытания, способные уберечь от ошибок в будущем…»
Но даже эта замечательная фраза сейчас не помогала. Юноша испытывал отчаянную ненависть и к начальничку, и к Фиску, и к Гольдфарбу – к мерзким нищебродам, которые считали – и основания для этого у них имелись — высокородного наследника Малфоев и Блэков полным идиотом…
— Ты тоже с праздника ушел, Малфой? – от мрачных размышлений Драко отвлек знакомый голос.
Прямо перед юношей стоял Джош Трентон со странно покрасневшими глазами, вышедший из одного их узких боковых коридоров. Юноша закусил губу, недовольный тем, что, погрузившись в свои нерадостные мысли, даже не заметил приближение заместителя Эрика, — точнее, уже не заместителя…
— Да, — ответил Драко коротко, надеясь, что надоедливый собеседник уйдет.
— Я вот тоже не могу, — Джош, однако, явно обрадовался возможности поговорить. Я слова со сцены произносил правильные, но не верил им ни на кнат. Не знаю я, как жить, когда Эрика нет! И радоваться этому не буду…
Трентон грязно выругался сквозь зубы.
— Ты любил Эрика? – негромко спросил юноша, удивляясь сам себе.
Джош внимательно взглянул на собеседника, хмыкнул, но ответил очень серьезно:
— Да, но не в том смысле, который ты имеешь в виду. Я же говорил: мы многие годы вместе воевали. А воевать рядом с Эриком – все равно что за каменной стеной. Он и сам очень много знал и умел, и научить мог замечательно, и прикрывал ошибки всех своих напарников. Эрик был смелым, но осмотрительным, везучим и веселым – а эти качества очень нужны на войне. Я вижу, ты тоже о нем горюешь, но ты Эрика и не знал почти, а я…
И такая бесконечная тоска прозвучала в голосе Трентона, что Драко стало не по себе.
— Скажи, — спросил он, осторожно подбирая слова, — а Эрик был женат? Дети у него есть?
— Девушка у Эрика была, — ответил Джош безнадежно, — Кристина Уэнтворт, она на радио работает. Ребенка они решили завести после свадьбы, а жениться Эрик хотел только после того, как помирится с родными. Фон Штроссербергеры ведь не приняли выбор сына, поставили перед ультиматумом: или они, или служба в британском Департаменте мракоборцев. Эрик выбрал работу, и родичи с ним несколько лет вообще не общались, только в последние годы немного оттаяли. Он собирался свадьбу устроить, когда с Затейником разберемся. Кто же знал, что так все повернется?.. Большинство фон Штроссербергеров Гриндевальд уничтожил, так что Эрик – последний в роду. Братьев и сестер у Эрика тоже нет…
— А Кристина… не беременна? Процедура признания отцовства довольно долгая, но при такой древности рода она вполне возможна, — боль от исчезновения одной из древнейших семей магической Европы ранила Драко так же сильно, как и отчаяние от смерти Эрика.
— Нет, не беременна, — отрезал Трентон, а после некоторого раздумья добавил: — Я, наверное, скоро женюсь. Если родится сын – назову Родериком.
— Думаю, не ты один так поступишь, — произносить каждое слово было очень тяжело. – Эрика вряд ли когда-нибудь забудут.
— Да, наверное, — в голосе Джоша слышалось безнадежное отчаяние, но вдруг он оживился: — Я сейчас хочу навестить родителей Эрика. Может, ты со мной пойдешь?
— Нет, не могу, — представив, как он заглянет в глаза осиротевшим старикам, юноша вздрогнул. – Меня мама ждет…
— Да, мама – это святое…
В глазах Трентона снова появилась безысходная тоска. Вдруг юноша вспомнил, как Эрик рассказывал, что у Джоша все родичи погибли во время взрыва на мосту летом 1996 года. Стараясь скрыть смущение, Драко выпалил первое, что пришло ему в голову:
— Ты прости меня, пожалуйста…
— Да за что, Малфой? — Трентон взглянул на собеседника с искренним изумлением. — Все в порядке! – Помолчав немного, он добавил: — Раз уж на то пошло, ты меня прости тоже…
— Мне тебя тоже прощать не за что, Трентон! Все в порядке…
Молча они дошли до лифта, поднялись на первый этаж и направились к каминам.
