– А ведь может и выйти. Смотри: я атакую, она отбивает атаку и атакует в ответ, но я уже не успеваю к её атаке подготовиться. А ежели мы с тобой вдвоём пойдём, то может и получиться. Она мою атаку отбила, ей надо примерно секунду на то, чтобы самой атаковать, и тут ты – она снова отбила, но тут уже я подоспел. А нам же главное – до тела этого непутёвого добраться. А уж как связь разорвём, мы её затопчем!
– Ну, это проверять ещё надо и силу атак подбирать. Да и в загашнике у неё могут ещё какие сюрпризы находиться. Так что подготовиться нам надо серьёзно. Слушай, – тут мне в голову пришла ещё одна мысль, – а ты не знаешь, как она к серебру относится?
– Не действует.
– А есть то, что действует?
– Полынь, только слабая она против этого монстра. Ещё куриный бог помогает, ну и можжевельник. А любит она корни папоротника.
– А себя она как, хитрой да умной считает?
– Ещё бы!
– Если я правильно понимаю, куриный бог должен её удары отводить, полынь чихать заставляет, а можжевельник – чесаться?
– Ну да.
– Замечательно выходит. А ты не мог бы мне добыть корней папоротника?
– Выманить её хочешь? Неплохая затея, только вот не выйдет ничего.
– А почему?
– У неё этого корня – просто завались. Ей человечек из замка поставляет, как лакомство.
– Тьфу ты. Опять облом.
– А чем тебе первый вариант не нравится?
– Мал я ещё для него. Мне ещё полтора года расти до первой инициации.
– Ну, полтора года это недолго. Можно подождать. Главное – надежда теперь есть.
– Надежда – это хорошо. Митрич, достань-ка мне полыни и можжевельника. И доступ в зельевую палату этой ночью обеспечь. Попробую я всё-таки ловушку ей приготовить, может быть, клюнет, а там ты главное не растеряйся.
– Уж будь спокоен, не растеряюсь.
В результате всех приготовлений спать я отправился уже далеко за полночь. И лёг не в карете, а в той самой комнате, где мы разговаривали с домовым.
Казалось, только прикоснулся головой к подушке, а меня уже расталкивают. Вскакиваю и вижу перед собой Митрича:
– Вставай, ищут тебя повсюду. Уже даже хотят карету ломать. Человечек-то главный вообще не ложился, бегает, орёт на слуг, а управляющего вообще высечь приказал и сказал, что если ты не найдёшься – тому головы не сносить.
– Так, Митрич, а ты можешь меня незаметно в карету доставить?
– Наказать их хочешь за неуважение? Правильно, пусть будет им уроком. А то они ни гостей, ни хозяина не уважают. Но ты смотри. Помочь-то я тебе помогу, но и ты тоже особо много с них за неуважение не требуй. Какие бы жильцы не были, всё ж мои жильцы, не чужие.
– Договорились, Митрич.
– Тогда одевайся.
– Зачем, я только вот штаны натяну и всё. Остальное пусть так и будет валяться… в карете.
Я и в самом деле не собирался особенно сильно наказывать Кобленцев. Мне с ними делить было нечего, поэтому пусть лучше у них передо мной хоть маленький долг появится, чем я им, образно говоря, карманы выверну.
Митрич исполнил всё, как обещался. Подойдя под его прикрытием к карете незамеченным, я скользнул внутрь, пока Митрич отвлёк обоих сторожей, которые могли заметить открывшуюся и закрывшуюся дверь кареты. Придав себе сонный вид и смяв постель, расстеленную на одном из диванов кареты, чтобы было ощущение, что в ней спали, я вылез с другой стороны.
– Что за шум?
– Простите, первородный, – тут же ко мне, кланяясь, подошёл один из стоящих около кареты людей. – Произошло ужасное недоразумение. Вас по ошибке поселили не в отдельных апартаментах. Прошу вас, пройдёмте туда.
– Вы меня разбудили… – я демонстративно посмотрел на часы, вделанные в одну из стен на внутреннем дворе замка. – Четыре утра, чтобы сказать мне, что я должен куда-то с вами идти? вы с ума сошли?
Сказав это, я демонстративно развернулся и зашёл обратно в карету. Конечно же у обитателей замка Кобленц возникнет множество подозрений, поскольку я до этого в карете не ощущался, а теперь – ощущаюсь отчётливо. Но эту несуразность к делу не пришьёшь.
Передо мной же открывается широчайшее поле разнообразный вариантов поведения. Я могу расписать свои моральные терзания какому-нибудь представителю пишущей братии, чьё присутствие на данном празднике гарантировано. Могу высказать публичное «фи» Кобленцам даже не объясняя причин, а они будут вынуждены это «фи» проглотить, могу отрицать те слухи, которые если не пошли вчера, то обязательно пойдут сегодня, что спасёт репутацию Кобленцев, а могу просто… промолчать, что я и собираюсь сделать. Это и не так сильно ударит по ним, то есть я выполню обещание данное Митричу, и всё-таки поставит их в неудобное положение, что позволит мне иметь относительную свободу в замке.
Второй раз меня разбудили около семи часов утра, мотивируя это тем, что мне надо до завтрака привести себя в порядок. Да, и именно поэтому меня к выделенным покоям вели самой кружным из всех возможных маршрутов. К чести Кобленцев замечу, что выделенные мне покои действительно принадлежали кому-то из членов семьи, а не были гостевыми.
Невысокий и очень худой старик ожидал меня в гостиной моих временных покоев. Когда я вошёл в гостиную после душа и переодевания, он встал:
