— О! Как вы глубоко пытаетесь копать. Однако начнем с того, насколько все то, что я сделал, бессмысленно. Недавно Бог тряхнул Нефтегорск. Погибло более двух тысяч человек, В Корее рухнул ни с того ни с сего универмаг. Бог прибрал более тысячи человек. Все это, заметьте, просто так, без всяких оснований. Во всяком случае, без видимых НАМ оснований. Бог, между прочим, диктует людям законы совести. И никто не смеет упрекнуть ЕГО в том, что ОН творит что-то аморальное. Ваш покорный слуга ликвидировал двух человек. И вы являетесь ко мне и требуете, чтобы я сдался властям и был наказан. А ведь у меня побольше оснований для того, чтобы сделать то, что я сделал.
— И на каком же основании вы берете на себя функции Бога?
— Прежде всего должен вам сказать, что у меня есть свой Бог. И не надо смотреть на меня как на сумасшедшего. Вспомните нашу последнюю встречу. У НОВОЙ НЕВЕДОМОЙ доселе расы должен быть НЕВЕДОМЫЙ доселе Бог. Могу согласиться с вами, что это ваш Бог одарил МЕНЯ новым МОИМ Богом.
— Но ведь можно же бороться с этим вашим чудовищным божеством!
— И в этом мне помогут врачи в психбольнице, хотите сказать вы. А я вам говорю: нет! Не помогут! До тех пор пока последний из созданных мной, кстати, с помощью врачей, двойников не объединится со мной, пока мы не превратимся в единое целое, я должен буду делать то, что делаю. Вы можете считать меня психически больным человеком, но могу вас заверить: то, что происходит со мной и во мне — реальность. Верующие обычно говорят, что во всех своих делах видят волю Божью, часто многие из христиан утверждают, что Бог постоянно предоставляет им доказательства своего существования в виде неких невидимых знаков. Так почему же их, достопочтенных членов общества, не считают умалишенными?
— Потому что знаки, которые они видят или чувствуют, направляют их по пути любви и добра!
— Ах, ах! Умилили! Да почем вы знаете, что люди, которых я принес в жертву своему Богу, добродетельны и моральны? Возможно, они гораздо более аморальны, чем тысячи погибших в Нефтегорске, Возможно, мое божество моей рукой вершит величайшее благо для человечества, не говоря уже об окружении погибших.
Да и потом, я ведь уже вам объяснял про навоз истории. Все это уже было, было… Ваши коммунисты уничтожили треть населения своей страны — во имя чего? До сих пор не ясно! В Кампучии был славный паренек Пол Пот, он тоже уничтожил треть, но уже в гораздо кратчайшие сроки… И вообще у него начала вырисовываться конструктивная идея… А я просто пойду дальше — я уничтожу почти все человечество! И вот оставшиеся — после небольшой лучевой и хирургической обработки — станут родоначальниками Новой Расы! Там уже не будет национальностей, а будут фантастические, необъятные возможности, чтобы править и наслаждаться… жизнью. А тут вы с какими-то глупостями… Ей-богу, вы меня разочаровываете все больше и больше… Я ведь могу и не посмотреть на наше душевное сродство…
— Вы не вправе судить людей. Не вправе судить их и ваше божество. Они сами! Понимаете, сами должны пройти свой путь до естественного конца. И только после их смерти…
— Да, да, я знаю. После смерти и всеобщего воскресения…
— Что бы вы ни думали о религии и Боге, только безумие может двигать вами. Ваш Бог безумен, и я постоянно буду рядом с вами, доказывая вам эту истину до тех пор, пока вы не уничтожите меня или я вас.
— Я вас не трону. Вы нужны мне как еще один мой двойник.
— Хотите откровенно, Н. Б.? Я был в, Москве и виделся в больнице с одним из ваших однокашников. Фамилия его Гаврилов. Он не погиб в сарае. Сумел вылезти. Он мне многое рассказал. Я понимаю вас, Н. Б…
— Прекратите! Вы нарушаете мой душевный покой! Я не хочу воспоминаний! Я ничего не помню из того времени, и если вы пытаетесь мне напомнить, то тем хуже для вас!
— Я не хотел вам ни о чем напоминать, Н. Б. Единственное, что я хотел сказать вам, — это то, что тот изверг, та сволочь благополучно здравствует. Правда, пока он в бегах. Но это не надолго. И я, узнав об этом, подумал, что мир еще более несправедлив, чем я думал… Слишком много зла… слишком МНОГО…
— Может быть, вы устроите мне свидание с ним? У нас есть о чем поговорить.
— Нет, Н. Б.! Даже если его найдут, я не смогу взять на душу еще один грех — отдать его вам. Пусть его судят, как всех извергов.
— Ваш суд далек от совершенства. И вы это знаете. Однако вы глуповаты и мелко мыслите. Нет в вас размаха. Возможно, я в вас ошибся. Но я не хочу скоропалительных решений. На досуге я подумаю над этим. О моем решении вы узнаете в свое время — может быть, на том же самом камне. Возможно, именно к этому вы и стремитесь. Во всех вас, неудачниках, есть какая-то жертвенность. Потребность своей жалкой жизнью искупить НЕЧТО…
Собеседник резко свернул в сторону и непонятным образом исчез из вида.
