— Что он сделал? — сжимаю зубы так крепко, что чувствую, как на скулах ходят желваки.
— Он просто схватил меня за руки и приволок обратно. Больше ничего, — ее ладонь тянется к моей щеке и гладит в успокаивающем жесте. Но это я должен успокаивать ее.
— Прости, что я не пришел вчера. Я не мог, — зарываюсь носом в ее волосы, припадая к шее губами. Так вот, что это было вчера вечером. Мое сердце неожиданно кольнуло и по телу пронеслась непонятная волна дрожи.
— Зато я услышала кое-что полезное, — продолжает Агния встревоженным голосом. — Андрей, ночью в подвале состоится бой. Мне кажется, они готовят для тебя что-то нехорошее. Другого бойца зовут Цербер.
— Я знаю про бой, — с сожалением смотрю на нее.
— Не соглашайся. У меня плохое предчувствие.
Только собираюсь сказать ей, что парни должны ворваться сюда вместе со спецназом в любую минуту, как Агния начинает нервно ходить по комнате, заламывая руки.
— Почему все это происходит? Почему азартные игры могут полностью изменить человека? — она резко останавливается и смотрит на меня так, словно у меня есть все ответы.
— Не знаю, милая.
— А что сейчас творится с моей мамой? Она, наверное, уже с ума сошла!
— Никита связался с ней, — я просто дурак. Мне нужно было сразу с этого начать. — Я виделся с ним. Сразу после нашего с тобой свидания в прошлый раз. Он предупредил твою маму, что знает, где ты. И что мы вытащим тебя. Он сказал ей, что с тобой все в порядке.
— Спасибо! — она снова бросается мне на шею.
— Ты скоро увидишь свою маму, Агния.
— Расскажи мне о своих родителях? Ты помнишь их? Какими они были?
Прохожусь рукой по затылку. Это болезненная тема и я не уверен, что готов обсуждать это даже с Агнией.
— Давай не сейчас, — с мольбой смотрю в ее глаза.
— Извини. Наверное, это бестактно. Просто я хотела узнать побольше о тебе… до того как… я хотела иметь больше воспоминаний о…
— О чем ты говоришь? — мое сердце сжимается от обреченности в ее голосе.
— Я подслушала кое-что еще. Помимо боя они собираются сегодня ночью…
— Что? — боже! Ну почему с каждой минутой становится только все хуже? Мне вспоминаются слова Марека о том, что Агнию будут готовить сегодня к чему-то. — Что сегодня будет?
— Не хочу доставаться им, — вместо ответа восклицает она надломлено. — Пожалуйста, будь моим первым. Я хочу, чтобы это был ты. Не они.
— О чем ты говоришь? — дрожащим голосом спрашиваю.
— Они будут продавать мою девственность с аукциона. Сегодня! — переходит она на истерические нотки.
Эти слова больно бьют меня в грудь. Я почти физически чувствую эту боль. Хочу пообещать ей, что не допущу этого, но слова застревают в горле. Что, если я не смогу? Как мне одному справиться со всеми ними? Если спецназ задержится?
— Агнешка, только не так. Твой первый раз, наш первый раз должен быть другим.
— Не хочу, чтобы они продавали мою девственность с аукциона, как будто это какая-то вещь. Словно я вещь.
— До этого дело не дойдет. Я вытащу тебя отсюда. Никита сотрудничает с местной полицией. Они в курсе, что все шишки съезжаются сегодня в этот дом, и готовят рейд, — все-таки решаю обнадежить ее, видя панику в ее глазах.
— А если у них не получится? Пожалуйста, — ее рука скользит ниже по моему телу и пальцы впиваются в бедро, совсем рядом с моим членом, который сразу же подрагивает.
— Я не могу. Не так. Не здесь. Боже, Агния, — говорю с болью в голосе.
Не прекращая гладить ее по волосам, прижимаюсь к ее губам. Пью из них ее чистоту и нежность. Я не собираюсь делать то, о чем она просит меня, но мне нужно успокоить ее, отвлечь.
Легкими круговыми движениями поглаживаю ее спину и шею. Мои руки дрожат, когда я вспоминаю синяки у нее на плечах и таких хрупких запястьях. Мне нужен этот поцелуй даже больше, чем ей, чтобы успокоиться и не разнести здесь все к чертям.
Я подвел ее тем, что вообще допустил такую ситуацию. Когда мы вернемся домой, не выпущу ее из виду ни на минуту.
Углубляю поцелуй, возбуждаясь с каждой секундой все больше от ее тихих стонов, ее запаха. Мне нужно держать своего внутреннего зверя под контролем. Я не могу взять ее вот так. Сейчас не место и не время для этого. Она уязвима и напугана. Я никогда не поступлю так с ней. Поэтому, когда она прижимается ко мне всем телом и крепче обнимает за талию, я отпускаю ее и настойчиво развожу ее руки в стороны.
— Нам нужно притормозить, — тяжело дыша говорю, легонько качая головой.
— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, — умоляет она. — Мне это нужно. Мне нужно почувствовать, что хотя бы что-то в моей жизни — это мой выбор.
Вытираю одинокую слезу, скатывающуюся по ее щеке. Я вижу, что мой отказ причиняет ей боль. Не хочу быть причиной ее слез. И я же обещал себе, что дам ей все, чего бы она ни попросила. Я скорее умру, чем расстрою ее чем-то. Боже. Я разрываюсь, не знаю, как поступить в этой непростой ситуации?
— Иди сюда, — шепчу ей в губы, двигая нас, пока ее ноги не упираются в край кровати.
Медленно опускаю ее на матрас и тяну вверх на подушки.
