Несмотря на то, что сыновья дразнят его за то, что он ни с кем не встречается, а его бывшая жена думает, что он всё ещё одержим ею, 53-летний директор школы на пенсии и скульптор Уильям Эверетт Ларсон рад, что он ждал, пока не нашёл 47-летнюю школьную преподавательницу искусства Джессику Дэниелс. Он восхищается Джессикой за её смелые произведения и то, как она распоряжается своей жизнью. Однако Уилл считает, что единственная повреждённая прошлым часть Джессики, это её сердце. Джессика уверяет Уилла, что она не в состоянии долго любить, но Уилл отказывается поверить в то, что это правда. Да, это проблема, потому что опыт из прошлого Джессики, заставляет её смотреть на свидания, только как на развлечение, а на мужчин, как на взаимозаменяемых. Но когда она предлагает ему временную сексуальную верность, Уилл решает принять то, что может получить, пока не найдёт способ убедить Джессику, что она всё ещё способна любить.Джессика Дэниелс в целом довольна своей жизнью. Её дочь закончила колледж. Ей осталось несколько лет до пенсии. Жизнь хороша, хотя в последнее время её перестали интересовать и её искусство, и мужчины. Поскольку Джессика никогда не была тем типом женщины, которая ищет единственного особенного мужчину, с которым можно создать семью, обычно она встречается и наслаждается всеми мужчинами, которых хочет. Что плохого в том, если её это устраивает? Уилл определённо симпатичный и очаровательный, но она не уверенна в том, что он стоит проблем, возникающих, когда встречаешься лишь с одним человеком. Ей нравится ездить на его мотоцикле, очень нравится его искусство, и она думает, что в основном он замечательный парень. Но, прожив тридцать лет в одиночестве, Джессика знает, что большинство отношений просто не удаются для женщины с таким прошлым, как у неё. Когда Уилл продолжает настаивать на том, чтобы с ней переспать, она наконец-то сдаётся. Но в глубине своего сердца Джессика знает, что это не продлится долго.
Уилл Ларсон дождался, пока в тесте начнут лопаться пузыри, прежде чем перевернуть текущую партию блинов. Когда он снаружи услышал рёв мотоцикла, то понял, что Шейн, наконец-то, заявился на завтрак.
- Доброе утро, - улыбаясь, сказал Уилл, когда его младший сын прошёл через дверь, нюхая воздух, как голодный пёс.
- Бананово-ореховые блины, - вздыхая, сказал Шейн, входя на кухню дома, который принадлежал его брату Майклу. - Они до сих пор мои любимые.
Уилл усмехнулся в сторону сына и заулыбался, когда Шейн подошёл и нежно поцеловал его небритую щёку. Шейн выглядел как его блондинистая, похожая на скандинавку, мать, но определённо унаследовал размеры отца, превышая рост Уилла на несколько дюймов и был ещё шире в плечах. Уилл знал, чтобы насытить двадцатисемилетнего парня потребуется столько же блинов, сколько они съедят вместе с Майклом, так что налил тесто, чтобы сделать ещё шесть штук.
- Ну что, как идут дела с комиксом? За последнее время
- Не-а. Его альтер-эго, Эрик Бентон, сторонник моногамии и до сих пор наслаждается последней девицей. На прошлой неделе мне предложили выпустить игрушечные фигурки, - сказал Шейн, направляясь к кофейнику и наполняя свою кружку.
- Игрушечные фигурки? Это круто. Сделка была хорошая? – спросил Уилл, впечатлённый тем, что творчество его сына, набирает популярность. И сейчас он был рад вдвойне, что не позволил Эллен отбить у мальчика охоту рисовать книгу комиксов.
Шейн пожал плечами.
– Компания, выпускающая игрушки, работает с моим издателем. Агент сказал, они предлагают достаточно, чтобы купить маленький дом, плюс, спустя некоторое время, проценты от продаж. Думаю, что это очень хорошо.
Уилл остановился и пристально на него посмотрел.
– Очень хорошо? Это здорово, Шейн. - Улыбаясь и гордясь сыном, он вернулся к переворачиванию блинов.
- Мне нравится идея купить дом, - сказал Шейн. – Я уже устал жить в квартире.
- Когда ты купишь свой дом, я возможно смогу немного пожить с тобой. Думаю, что твой брат от меня уже устал, - сказал Уилл, желая рассмеяться над страдальческим выражением лица Шейна. Его младшему брату будет сложно приводить домой девушек на одну ночь, если там будет жить отец. У Уилла уже давно был серьёзный соблазн сделать это, просто чтобы отбить у Шейна привычку таскаться по бабам.
- Ага, я от тебя устал, - подтвердил Майкл, входя на кухню, потягиваясь и почёсывая кубики пресса, чтобы сохранить которые, он упорно трудился. Однако делать это стало сложнее, с тех пор как в его доме поселился отец и стал заниматься приготовлением еды.
Уилл рассмеялся над комментарием своего старшего сына, потому что это было наполовину правдой, наполовину подтруниванием. Он прожил с Майклом месяц и это была интересная социальная адаптация для них обоих. Прошлый год для Уилла был очень одиноким, и он испытывал облегчение от того, что у него появилась компания, хоть и вынужденная.
У Уилла появилась мысль, которая всегда возникала, когда он смотрел на Майкла, что он казалось видел в зеркале отражение своего прошлого. Майкл унаследовал крепкую фигуру Уилла, но не его рост. На что он всегда жаловался даже сейчас, когда ему было тридцать четыре.
У Майкла был средний рост в 178 см, но его мускулистые руки, широкие плечи и грудь - только подчёркивали его страстную натуру, которую обещали темно-карие глаза и такие же тёмные волосы, доходившие почти до талии. Кельтское наследие Уилла, оставило сильный отпечаток на его старшем сыне.
- Почему ты от меня устал? – спросил Уилл улыбаясь.
- Ты слоняешься по дому без дела, ни с кем не встречаешься и почти не работаешь над своей скульптурой. Я до тошноты устал от того, что каждый раз, когда выхожу во внутренний двор поработать, меня приветствует гигантский мраморный пенис. Пап, ты уж высеки чёртову ногу или ещё что-нибудь. Независимо от того, насколько художественно выразителен гигантский пенис сам по себе, он все равно жуткий, - пожаловался Майкл, заставляя отца покраснеть.
Майкл оценил запах блинов, и чтобы смягчить свои слова, похлопал отца по плечу. Ему нравилось его дразнить, но он никогда бы не стал на самом деле критиковать произведение своего отца. Его мать и так сделала достаточно, пока они были женаты.
Шейн так сильно смеялся над комментарием брата, что кофе чуть не вылился у него из носа.
- И как долго мраморный пенис ведёт своё одинокое существование? – спросил он, вытаскивая чашку из шкафа, чтобы налить Майклу кофе.
- Практически с тех пор, как папа продал дом и переехал сюда, - сказал Майкл.
Передавая брату кофе, Шейн рассмеялся ещё сильнее.
- Спасибо, - поблагодарил Майкл, смакуя первый бодрящий глоток. – Знаешь Шейн, я думаю у отца депрессия.
