Я находился на линии атаки и ожидал пас от моего партнера. Схема была отработана годами, я совершенно не задумывался, все работало на инстинктах, но в этой ситуации я почему-то решил «просмотреть» ее заранее: за какие-то доли секунды я «увидел» летящий мяч, выходящий на точку удара, в три шага разбежался, взлетел и ударил. А потом был настоящий пас, и мяч вышел точно в заданную точку, я взлетел… и стало тихо. Абсолютная тишина и тотальная неподвижность. Мяч завис в воздухе, я парил над сеткой. Я осмотрел площадку соперников – я видел ее всю – и нашел на ней свободное место. Соперники стояли в разных позах, с замершими на лицах эмоциями, кто-то из них повис в воздухе в стремительном прыжке, кто-то, вскинув руки в воздух, остался висеть, и только я плавно и тихо подлетал к мячу. Удар – и все ожило. Шум, крики и изумленный взгляд моего товарища. Он ничего не мог сказать и смотрел на меня во все глаза. Когда его удивление стало поддаваться контролю, он спросил:
– Ты помнишь высоту сетки?
– Да, конечно, помню. Два метра, сорок три сантиметра.
– Ты вылетел по пояс выше сетки!
Во сне я летал часто, а вот так, в жизни, в объективной реальности, впервые и, как я понял, один единственный раз – позже мне ни разу не удавалось повторить тот прыжок. Тогда я еще не вел наблюдений за природой с календарем в руках и не знаю, какая энергия превалировала в тот день. Но скорее всего это был оранжевый спектр и полнолуние, когда гравитация минимальна.
Эйфория от созданного своими руками давала силы, и работа на строительстве дома спорилась. За лето я поднял первый этаж, и мне нужно было перекрыть оконные проемы. Работавший на самосвале одноклассник привез мне бетонные оконные балки. Они были килограммов под пятьдесят, и в принципе мне было под силу их поднять. Чтобы не сломать их, я аккуратно стаскивал балки с кузова, прижимал к себе и аккуратно опускал на кучу песка. Балки были совершенно идентичными. Все одинаковые. Кроме одной. Она лежала в кузове девятой и десятой, я схватил ее так же, как хватал предыдущие. Но недооценил свои силы, и это было моей ошибкой. Хотя, ошибкой бы я это не назвал: когда много работаешь со строительными материалами, с землей, с цементом, с песком, интуиция снижается. Монотонная механическая работа не давала возможности остановиться и почувствовать опасность, да и Мирозданию, видимо было угодно не дать мне ее почувствовать. Меня надо было менять, и, вероятно, это был единственный приемлемый и объективный для других и меня способ. Уже позже, в конце октября, когда я вышел из больницы, я измерил эту балку линейкой, она оказалась на четыре сантиметра шире обычных. Четыре несчастных сантиметра бетона, которые отправили меня на встречу с моими, как оказалось, многочисленными предками.
Я прижал ее к себе, еще не понимая, что вес для меня запредельный. Внутри что-то тихо щелкнуло, я опустил балку на песок. На какое-то мгновение мне стало нехорошо. Я присел, закурил сигарету. Отпустило. Разгрузил остальные балки и отправился домой – вечером мы с Женькой планировали ехать на озеро, погонять уток. Быстро проскочив сорок километров до заветного озера, накачали лодку и отправились в камыш. Я успел сделать два выстрела. На втором отдачу почувствовал не в плечо, как обычно, а в солнечное сплетение. Я положил на него руку, и тут мне стало нехорошо – не от боли, а от того, что я понял: кровь, капелька за капелькой уходила в полость желудка из лопнувшего сосуда. Стараясь не напугать Женьку, я сказал, что нам придется ехать домой.
– Почему?
– Да что-то желудок прихватило.
Мы сели в машину и поехали. Трасса пустынная, совершенно прямая. Я старался сохранить силы и не потерять сознание. Мне удавалось это делать, но поле моего зрения постепенно сужалось. У меня было ощущение, что схлопываются какие-то ставни-створки, и в результате я видел дорогу в каком-то маленьком квадратике. Но сил хватило.
Я приехал домой и сказал Наталье, чтобы вызвала скорую. Скорая приехала быстро. Меня как следует растрясли по пути в стационар. Страха не было абсолютно. Я знал, что не умру. Дежурный доктор долго не появлялся, потом он пришел и задал обычный вопрос:
– На что жалуетесь?
– На желудочное кровотечение. Мне срочно нужна аминокапроновая кислота.
– Так, ты не спеши. Врач здесь я. Сначала надо сделать гастроскопию.
– Доктор, а, может, сразу начнем терапию? Я не ошибаюсь.
– Ты кто? Таможенник? Вот там и командуй.
У меня не было сил объяснять, кто я и что я. Я сидел в палате, ждал, когда придет гастроэнтеролог. Мне очень резко стало плохо. Последнее, что я помню, это огромную лужу крови на белом кафельном полу и отдаленную суету, доносившуюся сквозь какую-то вату.
