Замешкавшись, Онар неловко встала, зацепила рукой кубок с вином, чуть не скинув его на пол, и растерянная вышла из комнаты.
Вэриат какое-то время смотрел на закрывшуюся за ней дверь, потом, что-то обдумывая, прошёлся по мягкому белому ковру и негромко позвал Роук.
Появившаяся на полу белая дымка поднялась выше, приняла форму человека, и вот перед повелителем предстала склонившаяся девчонка с золотистыми волосами, в которых горели салатовые пряди.
— Мой господин, вы звали меня? — она робко подняла на него глаза.
— Отнеси это в комнату Онар, положи на видное место, — Вэриат что-то написал на листке, свернул его, перевязал послание синей лентой и протянул его Роук.
— Что там? — она с любопытством повертела в руках записку.
— Не твоё дело. И да, если увидишь Онар, будь с ней вежлива.
— Вы относитесь к ней с незаслуженной добротой, — подошла Роук к властителю тьмы и вместе с ним посмотрела в окно.
— Ты не имеешь права оспаривать моё отношение к кому-либо, — повернулся к ней Вэриат, и Роук, сжавшись в комочек, отошла от него.
— Но Онар всего лишь человек, — пролепетала она, — почему вы обращаетесь с ней лучше, чем со мной?
— Она у меня в плену, — раздражаясь, произнёс Вэриат, и глаза его стали грязно-голубого цвета, — как ты думаешь, к кому я лучше отношусь?
— С ней вы почтенны, а со мной…
— Она царевна, а ты порождение магии! Если бы я дрожал над каждым заклятием, то был бы смешон.
— Но я же живая, я ведь не вещь! Я служу вам, из кожи вон лезу, чтобы быть полезной и всем вам угождать! — Роук швырнула на пол перевязанное лентой послание и с отчаяньем во взгляде посмотрела на Вэриата. — Я не вещь, — повторила она.
Он поднял послание, положил его на стол, медленно подошёл к Роук. Глаза его стали черны, сам воздух напитался злобой, но белое лицо Вэриата было спокойным.
Стремительным движением он вынул из ножен меч и вонзил его прямо в сердце Роук, пробив её насквозь.
Тёмная кровь сорвалась с лезвия меча и запачкала ковёр. У Роук изо рта потекла струйка крови, в широко распахнутых глазах застыл страх, смешанный с болью.
— Вот видишь, не будь ты вещью, тебя бы могла убить сталь, — медленно, с хлюпающим звуком, Вэриат вынул из неё меч. И Роук, глотая слёзы, но не проронив ни звука, упала на колени зажимая кровоточащую рану. — Если ты не только плод магии, почему тебя ничем, кроме дерева, нельзя убить? И если бы ты из кожи вон лезла, желая угодить мне, то молча выполняла бы мои приказы.
Роук поднялась, пошатнулась, чтобы не упасть, оперлась о стену. Подошла к столу, взяла письмо, поклонилась своему господину и направилась к выходу.
У дверей она остановилась:
— Я вам отомщу, — со слезами в голосе сказала Роук.
— Конечно, — согласился Вэриат и резким взмахом меча сбросил с лезвия капли крови и вернул оружие в ножны.
***
Онар развернула записку. Аккуратным красивым подчерком там было написано:
«Сегодня меня не будет на ужине, но я буду ждать тебя после полуночи в том же месте, где мы сегодня виделись. Я не приемлю отказа. Хорошего тебе вечера, королевна. До ночи. Да не убоишься ты тьмы.
Вэриат».
Вздохнув, Онар подумала, что тоже не выйдет к ужину, ведь у неё совершенно пропал аппетит. Её охватило трепетное волнение, граничащее со страхом, и странная, неожиданная радость предстоящей встречи. Руки её похолодели, дыхание сбилось, мысли роем клубились в голове. Зачем Вэриат назначил встречу? Что её ожидает? Что ей делать?
Она стала мерять шагами комнату, перебирать в шкафу платья, расчёсывать свои шелковистые локоны, думать, какие украшения наденет. Наконец, Онар замерла, успокоившись и обнаружив себя сидящей перед зеркалом. Стараясь ободриться, она улыбнулась своему испуганному отражению и сразу же, борясь с непрошеными слезами, крепко сжала кулачки.
«Да что же это, что со мной? Как я могу желать видеть его, если боюсь? Но я думаю о Вэриате с тех пор, как первый раз увидела его… Я очарована им. Или зачарована. Как страшно, мне становится всё равно. Я перестаю сражаться с этим наваждением. Мне кажется, что я его…», — мысли её перебил бой часов. Эти часы, находящиеся в одной из башен, били только в полночь, и громовой их звук разносился по всему замку.
Онар, с замиранием сердца, вышла из комнаты. Обычно ночью в коридорах замка царила тьма, но сегодня на пути царевны ярко горели факелы и свечи.
Вот и остался позади каминный зал, а через окно, у которого находилась дверь, ведущая к Вэриату, было видно тёмно-синее бархатное небо, увенчанное ярким серпом луны.
Вэриат сам открыл Онар дверь и, взяв царевну за руку, привёл её на открытый балкон.
— Я просто хотел тебе кое-что показать, — он произнёс это очень тихо, почти шёпотом. — Не бойся, можешь посмотреть вниз, ты не увидишь высоты, тьма скрыла её, как и размыла вид гор и вид моего замка. Можешь снять накидку, снаружи не так холодно, как в замке. Здесь лето…
Онар облокотилась на перила, прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки и не нервничать, а когда разомкнула веки, то увидела внизу какое-то мерцание. Вэриат стоял рядом и тоже смотрел в обрыв.
