«Как жаль, я-то думала заключить тебя в мече, сделать особое оружие, чтобы ты тем самым, сам того не желая, нёс мне службу. А меч не выдержал… Должно быть, Роук неосторожно сражалась с тобой и её клинок дал трещину. Теперь ты в осколках его, точно, как мёртв. Бесполезен. Но жив. Уж лучше бы тебе умереть было на сотню лет, чем всё это время терпеть невыносимую боль. Что ж, будем считать, что я отомщена».
Мелодичный смех Карнэ, вот, что услышала Роук, прежде чем потерять сознание. В её плече и ноге торчали созданные Ветром стрелы.
***
Белые прохладные ладони подставила Смерть под серебряный поток, парящий в воздухе. Чёрные мудрые глаза задумчиво смотрели на скользящее сквозь пальцы серебро…
А на горизонте вспыхнуло красное зарево.
Трава под ногами Смерти покрылась инеем и стала синей, как утреннее небо. Часть серебра в воздухе осела на длинные волосы, осталась блестеть на белой коже её рук.
А облака медленно плыли по небу, пронзённые солнечными лучами, выглядели они прозрачными и лёгкими, как тонкие пёрышки.
Смерть тихо подула себе на ладони. Серебро закружилось, вспыхнуло, и вот на вытянутых руках Смерти лежит меч. И под его широкое, ледяное, полупрозрачное лезвие проник иней, разукрасив клинок изнутри колючими, причудливыми, тонкими узорами.
— Я избавила тебя от страданий, Западный Ветер, — проговорила Смерть, — а проклятие снять с тебя должна жизнь, я не стану этого делать, но сестре тебя не отдам.
«Как спокойно и сладостно в руках твоих… Вот бы продлилось это до моего освобождения», — прозвучал из клинка слабый, протяжный голос.
— Нет, в забытьё не отправлю тебя, — покачала головой Смерть. Её лицо отражалось в лезвии, она выглядела печальной и спокойной, совершенно бесстрастной к происходящему.
«Что же мне, ждать сто лет, чтобы выбраться из этой тюрьмы? Потерять Ветру свободу, не самое ли ужасное мучение?»
— Знаешь же, что не меняю я решений своих. Да и нельзя ни о чём смерть просить.
«Это одна из причин, почему тебя не любят люди», — Рьян произнёс это не в оскорбление, голос его не звучал дерзко или насмешливо.
— Часто ругают меня люди, но я незлобива и не горда. Что мне их слова? Да и слова от страха, злости и ненависти, разве стоят они внимания моего?
«Смерть… скажи всё это кто другой, я бы поспорил, не горд ли он, но ты сказала всё, как есть. Смерть, одна из самых больших загадок этого мира, что же ты уготовила мне, покой или боль?»
— Сражения, — ответила она.
А краски дня разгорались всё больше. Зелёная трава, влажная от росы, сверкала под золотистым солнечным светом. Тени, отбрасываемые листвой деревьев, перемигивались с яркими бликами. Птичий щебет и гул диких пчёл, стрекотание кузнечиков и треск сосновых иголок на сухом мхе под лапами диких зверей сотрясали пряный летний воздух.
Смерть ушла, остались только её покрытые изморозью следы.
Следы, медленно тающие под солнцем…
Анна кусала ногти. Губы её уже были искусаны и болели, поэтому девушка перешла на ногти.
Руки дрожат, ей холодно, и в то же время её словно окатывает кипятком. Всё это от волнения, и Анна не знала, как ей успокоиться. Даже то, что она сейчас в безопасности, во дворце, в любимом всеми Илиндоре, не унимало беспокойства и поток тревожных мыслей.
Да, она, Арон и Джон вернулись в Илиндор. Арон уже который день лежал без сознания. Раны, полученные им в походе, дали о себе знать, но он точно должен поправиться! Лекарь сказал, что не всё так страшно, что Арон встанет на ноги уже через пару дней.
Когда они возвращались в Илиндор, то встретили Стражей, которые и провели их во дворец.
Армир и Селестина уже знали, что их дочь жива, отряд стражей не так давно отправился в Нижний мир, Арон пошёл бы с ними, но не успел, да и не в том он был состоянии.
Что теперь будет делать, Анна не знала. Она была рада, что царевна жива, но любовь к Арону, казалось бы, делала Анну хуже. Она не беспокоилась о своей царевне и чувствовала за это вину, но ничего не могла поделать. Больше всего волновало её то, что с Ароном ей уже не быть, ему не до неё. Ещё Анну пугала мысль, что если станет известно про сделку с воплощением ветра, то её могут обвинить в ворожбе. Всё-таки она направила на Арона чары, и приворожила бы его, будь такая возможность. И эта мысль тоже мучила её. Ещё было непонятно, куда исчез Рьян… Кольцо на мизинце дало трещину, но снять его Анна по-прежнему не могла, а значит, она до сих пор невеста Ветра. Но где же он? Анна звала его, шептала заговоры, прислушивалась к ветрам, но Рьян не отвечал и это тревожило, мучило. Анна боялась, но пока не понимала, чего именно боится.
