Джон после возвращения во дворец стал нести службу царице. Анна увидела Селестину только раз, когда проходила мимо открытых дверей её комнаты. Селестина, высокая и стройная женщина с белыми волосами, собранными в высокую причёску, неподвижно стояла у окна. На ней было надето лёгкое, струящееся синее платье. От царицы словно веяло солёным воздухом океана и свежестью. Анна остановилась у дверей и смотрела на Селестину, пока та не обернулась. Анна спешно удалилась, но ей показалось, что царица плакала. Девушка уже слышала от других слуг, что Селестину часто видели с красными от слёз глазами, поэтому она не удивилась, застав царицу в таком состоянии.
Арон болел, Анне хотелось быть рядом с ним, но она не могла найти способ прислуживать ему. Он был в окружении своих слуг, помощь Анны не требовалась. Зато у неё появилась новая обязанность: приносить еду заключённому в подземелье мужчине. Немного страшно было каждое утро проходить мимо стражников, провожающих её цепкими взглядами и видеть пленника, удручённого своим положением, молчаливого и сурового.
О том мужчине Анна так же многое слышала от слуг. Он был лучшим палачом в Илиндоре, а в последние годы являлся ещё и надзирателем ведьмы, которой удалось сбежать и которую до сих пор не нашли. В то время, когда бежала ведьма, Джек тоже исчез, но он вернулся в Илиндор с новостью о том, что ведьма оказалась у Рыцарей ночи. Никто не стал разбираться, виновен ли Джек в измене, помог ли он бежать ведьме и говорит ли правду, его просто допросили и бросили в тюрьму. В любом случае, даже если Джек сказал правду, и ведьма попала к Рыцарям ночи, то найти её не представлялось возможности, Рыцари ночи славились своей скрытностью и осторожностью. Джека же не осудили на казнь. Возможно, когда всё более или менее разъясниться, его освободят и он вновь продолжит служить Армиру, пока же заключённого мучили тяжёлые мысли, и Анна это видела.
— Тебя ведь не казнят, имя своё ты не очернил, зачем так изводиться? — спросила она, когда ранним утром принесла ему еду и обнаружила, что его тарелка со вчерашнего дня ещё не опустела.
— Просто я понял, что на самом деле мне важно совсем не это… — ответил он.
Анна не знала, что имел в виду Джек, она, ничего не сказав, покинула подземелье, оставив палача наедине со своими мыслями.
А думал он о ведьме, которую оставил у Рыцарей ночи. Почему она так заботит его? Когда Офелия была в Илиндоре, ему было жаль её, и Джек помог ей бежать. Что же теперь волнует его, когда ведьму больше никто не мучает?
«Ясное дело что, — сам себе ответил палач, — мне не даёт покоя, что больше мы никогда не увидимся… Не увидимся же? Скорей всего так. Ладно, пускай. Я уже ни на что не смогу повлиять. Как глупо закончился мой путь».
***
Офелия тоже думала о Джеке, и чем больше думала о нём, тем сильней злилась.
— Он не захотел чернить своё имя, вернулся к своему правителю, для него унизительным было находиться в бегах, он выбрал честь, если это можно так назвать, — словно прочитав мысли ведьмы, сказала Алия.
Сегодня они вместе сидели на бревне у одного из засыпанных землёй, поросших травой домиков. Солнечные лучи, дробящиеся в листве высокого каштана, бликами играли на лицах женщин. Алия, подставив под свет ладони, улыбаясь, пыталась ощутить тепло невесомых огоньков, а Офелия с ненавистью разглядывала оковы на своих больных запястьях.
— Тебя совсем не пугает, что твой племянник сейчас в руках озлобленных людишек?
Алия искоса взглянула на Офелию и пожала плечами.
— Это его дело, — колдунья шнурком завязала свои заплетённые во множество косичек волосы и лукаво улыбнулась. — А ты что, переживаешь за него?
— Не имеет значения. Да и переживать за глупцов, не глупое ли занятие? Мне лишь досадно, что он не освободил меня.
— Ты пытаешься казаться хуже, чем есть на самом деле, — Алия подняла лицо к солнечным лучам и ласково улыбнулась теплу. — Я понимаю, что это способ защиты, но сейчас тебе не от кого защищаться, мы не враги тебе.
— О, конечно, я окружена друзьями! — Офелия отвернулась, длинные серые волосы скрыли её лицо от Алии, и очень кстати, ведь Офелия не смогла сдержать слёз.
Алия молчала, ей нечего было сказать. Неожиданно Офелия сделала рывок к колдунье и вцепилась зубами ей в руку. Алия вскрикнула, отбежала от ведьмы, схватилась за кровоточащую рану. У Офелии с губ стекала кровь. Ведьма подарила влажный от крови поцелуй своим кандалам.
— Что ты делаешь?! Это чёрная магия, глупая, опомнись! — вскричала Алия, но было поздно.
— Добрая, я добрая, я добрая? Так ты назвала меня когда-то? — воздух сгустился вокруг Офелии, по земле, приминая траву, прошёлся ветер, который, ударив Алию в лицо, заставил колдунью отойти назад.
— Кровь к крови ведьмы, — прошептала Офелия, — оковы не на тебе, на мне, кровь чужая, магией пропитанная, разрушит железо с запястий той, кто так же с магией рождён. Ведьма ведьме сестра, и это закон! — оковы зашипели, раскалились, Офелия, упав на колени, сжала зубы, чтобы не закричать от боли.
