Кроме того, свою диалектику Платон понимал здесь, как и везде, не как формалистическую теорию чистых категорий, но как высокое философско-психологическое и морально-политическое учение.
Правда, под диалектикой Платон понимает здесь не совсем то, что понимаем мы, когда формулируем диалектический закон единства и борьбы противоположностей. Однако, всматриваясь пристальнее в риторическую концепцию Платона, мы, несомненно, наталкиваемся и на этот закон, который выражен здесь несколько иначе, чем выражаем его мы.
Необходимо обратить внимание на то, что общая идея, составленная из частностей, мыслится как органическая цельность, как то новое качество, которое еще не содержалось в отдельных его элементах, взятых в отрыве от целого. Платону тут принадлежат замечательные слова (264 с): "Всякая речь должна быть составлена словно живое существо: у нее должно быть тело с головой и ногами, а туловище и конечности должны подходить друг к другу и соответствовать целому". Здесь нет термина "диалектика", но поскольку здесь мыслится принцип специфического единства различных противоположностей, постольку Платон фактически пользуется несомненно самым настоящим диалектическим методом. Итак, ораторское искусство, по "Федру", есть составление речей со строгим соблюдением их диалектической структуры. Этим и вносится в риторику то ее специфическое свойство, которое оказалось вне эстетических горизонтов Платона в "Горгии". Разумеется, не нужно забывать здесь также и о том, без чего для Платона не существует никакой диалектики, а именно о высоком философском и морально-политическом содержании того цельного организма, в виде которого должна создаваться всякая ораторская речь.
Итог рассуждений Платона об ораторском искусстве может быть уточнен еще и в том смысле, что к Платону можно подойти не только с его собственной точки зрения, но и с точки зрения объективного содержания понятия риторики. При обсуждении всей проблематики ораторского искусства Платон всецело стоит на точке зрения своего времени (если не всей античности), согласно которой риторика органически входит в состав философии. В отличие от софистов он требует для оратора высшей идейности, а кроме того, еще и строжайшей структуры всякой речи, претендующей на идейность и истину. При этом в "Горгии" эта риторическая идейность мыслилась у Платона морально-политически. Всякая речь, думал он там, должна иметь возвышенное морально-политическое и воспитательное назначение. Но что же нового дает "Федр"?
Из предыдущего ясно, что в теории красноречия "Федр" преследует не столько морально-политические цели, которые здесь разумеются сами собою и даже доведены до космологизма, сколько цели чисто логического характера. Логика ораторской речи представлена здесь самым ясным и неопровержимым образом.
Однако Платон и здесь не дошел до полной эстетической ясности. Речь как логическое целое, с нашей точки зрения, еще не есть речь обязательно художественная; и органическая целостность речи еще никак не характеризует ее в художественном отношении. Даже если взять только композиционную сторону художественной речи, то и она не сводится просто к органическому единству целого и частей. Антихудожественная речь тоже может сливать в единое целое все свои части, будучи лишена всякой эстетической значимости. Эта чисто художественная сторона ораторского искусства осталась у Платона незатронутой не только в "Горгии", но и в "Федре". Но теорию ораторского искусства мы должны воспринимать на фоне всей платоновской эстетики, взятой в целом. А платоновская эстетика, взятая в целом, учит о совпадении идеи и материи в одну нераздельную и неразличимую цельность. Для этого достаточно материалов находится уже и в самом "Федре". Следовательно, то совпадение общего и единичного, о котором мы читаем в "Федре", нужно понимать отнюдь не отвлеченно, но именно платонически, а тогда и тот художественный анализ ораторской речи, который формально отсутствует в риторической части диалога, восполняется сам собой и даже играет первую роль. Поэтому учение об идеях и в концепции ораторского искусства у Платона остается, собственно говоря, на первом плане, несмотря на выдвижение здесь морально-политических, педагогических и логических целей на первое место.
Платоновского учения о музыке в узком смысле слова автор настоящей книги касался в своих работах уже не раз.
