— Как, это не будет? Видишь, сколько у меня одежды, сколько у меня денег.
— Да какие у тебя деньги, Хуан, ведь ты их все потратил на одежду, все извёл. И если бы тебе пришлось завтра ехать куда-нибудь, у тебя за душой не было бы ни гроша.
— Плевать, — выкрикивал парень, — завтра я заработаю ещё, заработаю больше, чем сегодня. Да и сегодня я заработал достаточно, — и Хуан вытаскивал из-под подушки кошелёк, доставал из него деньги и показывал Марианне. — Вот, видишь? Это деньги!
Строптивая девушка закрывала голову подушкой.
— Да я уже смотреть не могу на тебя и не могу слышать твоё бахвальство. Ты сумасшедший, Хуан, если бы я знала, что ты вот такой псих, что ты ненормальный, то никогда бы не отправилась с тобой в дальний путь.
— А, вот как ты заговорила, — с досадой в голосе замечал парень, когда я был тебе нужен, то ты разговаривала со мной по-другому. А теперь, когда я нашёл своё место, нашёл дело, ты относишься ко мне с презрением. Ну ладно, я тебе прощаю, — Хуан отворачивался.
Он, конечно же, не видел, как по щекам девушки текли горячие слёзы, как тяжело она дышала и едва сдерживала рыдания.
А на следующий день Марианна с красными от слёз глазами спешила на свою птицефабрику, где занимала место на конвейере. И вновь бесконечной вереницей ползли ощипанные цыплята, сваливались в проволочные корзины и вновь её пальцы продолжали делать одну и ту же механическую работу.
Иногда подбегал злой мастер.
Коротышка останавливался за спиной девушки и зло шипел:
— Слишком медленно работаешь, слишком медленно, смотри, можешь потерять место.
«Да пошёл ты!» — про себя произносила Марианна.
Но она уже не ссорилась так, как прежде, уже сдерживала свой строптивый нрав.
Мастер самодовольно ухмылялся и с вожделением посматривал на девушку, которая ему очень нравилась. И он прекрасно понимал, что пройдёт ещё месяц или чуть меньше, и Марианна будет его. Ведь подобная участь постигала всех девушек, работающих в подчинении мастера-коротышки. И все девушки знали, чем кончаются приставания гнусного маленького мексиканца и все ждали, когда же, наконец, будет сломлен строптивый нрав красавицы Марианны.
Но она держалась. Она ничего не просила, стойко перенося обиды и издевательства. Она считала часы, когда можно будет уйти из этого пропахшего вонючего помещения на улицу, умыться и лечь в постель, тупо глядя в потолок, ожидая, когда же придёт весёлый и бесшабашный Хуан из ночного клуба.
И новый день был как две капли воды похож на предыдущий. Новый день не приносил никакой радости.
А Хуан Гонсало в это время стоял у стойки ночного клуба рядом с сеньором Хименосом и с восторгом объяснял:
— Понимаете, сеньор Хименос, все они неправильно дерутся, абсолютно неправильно.
— Почему это неправильно? — свысока поглядывал на парня владелец ночного клуба.
— Они привыкли драться, получая удары, а мне это не нравится. Я предпочитаю уходить от ударов, вот так, — и Хуан показывал сеньору Хименосу, как следует уходить от кулаков соперника, как надо подныривать, уклоняться, приседать.
— Ты очень ловок, — восхищённо говорил сеньор Хименос, — а давай-ка попробуем. Я буду нападать.
— Ну что ж, давайте, сеньор Хименос, наносите удар.
Владелец клуба размахивался, и его кулак, нацеленный в голову Хуана, со свистом проносился над ушедшим от удара парнем.
Мужчины, собравшиеся в клубе, хохотали.
— Вот так ловок! Ну-ка, Хуан, покажи ещё какой-нибудь фокус!
— А теперь давайте, сеньор Хименос, с левой, потом с правой, потом снова с левой.
Сеньор Хименос подпрыгивал, выставлял вперёд кулаки и пытался ударить Хуана. Но все попытки владельца ночного клуба были тщетными.
Зрители были в восторге. Это походило на какие-то невероятные фокусы, ведь все знали, что кулак у сеньора Хименоса очень тяжёлый, а в ловкости ему мог позавидовать любой.
Но Хуан, был на высоте, и все удары владельца ночного клуба проносились над головой ловкого парня.
— Давай со мной, Хуан, давай со мной! — кричал Чико, подбегая к парню.
— Чико, перестань, — хохотал парень, беря Чико за плечи и усаживая на стойку.
— Да нет же, нет же, я по-настоящему, давай я тебя буду бить.
— Ладно, Чико, отвяжись, — кричал Хуан, — ты меня можешь покалечить, видишь, какой у тебя мощный кулак, — он хватал руку паренька и поднимал вверх.
Мужчины смеялись, хлопали в ладоши, попыхивали сигарами, и стаканы вновь наполнялись ромом.
А Чико бледнел от злости и бросался на своего любимца. Но, как, ни старался Чико, он никак не мог попасть в Хуана.
Зрители были в восторге. А сеньор Хименос хватал Чико за ворот сюртука, ставил его перед собой и кричал:
— Чико, давай со мной!
— Нет-нет, сеньор Хименос, с вами не буду, ведь вы меня можете убить.
— Да ну, Чико, зачем, ты, очень нужный человек. Ты лучше всех ведёшь бои. Давай я буду нападать, а ты уворачиваться.
И Чико, к восторгу зрителей, повторял увиденные и позаимствованные у Хуана Гонсало приёмы.
Кулаки сеньора Хименоса проносились над пареньком.
