— Не знаю. Может, что-то в жизни не сложилось, а может, просто всё надоело, и он решил плюнуть на всё. Резанул бритвой себе по горлу — и концы.
— О, господи, — истово перекрестился Хосе, — упаси Бог от такой смерти, ведь это же грех, собственными руками лишить себя жизни. Господь ему не простит, — и Хосе вновь истово перекрестился.
Сильвия тоже быстро осенило себя крестным знаменем, и пробормотала молитву.
— Лучше уж пусть всадят в пьяной драке нож в сердце, чем самому лишать себя жизни, правда, Сильвия?
— Не знаю, Хосе, и так плохо, и эдак плохо, и выбора нет. Жизнь — ужасная штука. Пока молод, пока ещё ребёнок, думаешь, впереди тебя, что-то ждёт, какое-то счастье. А потом оказывается, что барахтаешься в этой жизни, как свинья в грязи, а впереди уже никакого просвета, только одна грязь и потёмки.
— Ладно, Сильвия, хватит тебе, ты ещё молода, хороша собой. И если бы ты только захотела, думаю, нашлось бы с полдюжины богатых кавалеров.
— Да не хочу я так, Хосе, хочется любви, хочется счастья.
— Размечталась, — пробурчал матрос. — А мне вот сейчас хочется женщину, хочется, чтобы под боком лежала тёплая женщина и чтобы она ни о чём меня не спрашивала, не задавала никаких вопросов.
— Если, Хосе, у тебя есть деньги, женщина у тебя будет, так что не беспокойся,
Наконец Сильвия и Хосе добрались до места.
Сильвия постучала в дверь, и она тут же открылась. Мадам Клотильда и ещё три девушки встретили Сильвию и Хосе.
— А ты почему одна? — оглядев Сильвию с ног до головы, спросила мадам Клотильда.
— А, к дьяволу их всех, надоели! — махнула рукой Сильвия. — Зато я привела вам клиента.
Пьяный матрос, увидев девушек, осклабился.
— О-о, красавицы, как я рад!
Он двинулся к ним. Девушки завизжали и отскочили в стороны.
Мадам Клотильда загородила дорогу матросу и щёлкнула пальцами.
— Ты деньги принёс, Хосе? — она смотрела на гостя так строго, что Хосе, невзирая на то, что был довольно пьян, смутился.
— Деньги? Да, конечно.
Он покопался в своих глубоких штанах и подбросил на ладони несколько тускло блеснувших монет.
— Держи! — он подал их мадам Клотильде.
Та хищно схватила деньги.
— Но только, чтобы на этот раз без шума и драки, иначе твоя нога больше сюда не ступит, Хосе, понял?
— Конечно, мадам, — принялся раскланиваться пьяный матрос.
— Но кроме этого, ты мне ещё должен.
— Но мадам, сеньора… я же, честный человек. Хосе здесь знают все, он никого не обманул.
— Ладно, ступай.
Одна из девиц подхватила матроса под руку, и они стали подниматься по скрипучей лестнице.
Сильвия несколько мгновений стояла внизу.
— Что случилось? — обратилась к ней хозяйка гостиницы-борделя.
— Да ничего не случилось, Клотильда, просто на душе как-то погано.
— Тогда, дорогуша, надо выпить, больше тебе ничего не поможет.
— Да и это, навряд ли.
— Нет-нет, это поможет, знаю по себе. Наутро проснёшься со свежей головой. Ну ладно, пойдём, — она взяла Сильвию под локоть и повела за собой.
Сильвия покорно следовала за хозяйкой борделя. Она даже не сопротивлялась.
У хозяйки борделя было две довольно приличных комнаты, заставленных довольно сносной мебелью.
Она усадила Сильвию на низкий диван, покрытый потёртым ковром, вытащила из шкафа высокую бутыль тёмного рома, наполнила до половины два стакана и подала один Сильвии.
— Ну, рассказывай, что случилось.
— Да ничего не случилось, — сделав первый глоток, сказала Сильвия, — просто как-то стало не по себе. И мысли всякие полезли в голову…
— Да гони ты их прочь, красотка, пей до дна, я ещё налью.
— Не поможет, Клотильда.
— Знаю, что не поможет, но больше ничего предложить не могу.
Женщины допили ром и закурили.
— Слушай, а этот красавчик у нас остановился?
— Кого ты имеешь в виду?
— Ну, этот парень, что приехал с сестрой на пароходе, утром…
— С этой сумасшедшей девчонкой, которая стала требовать отдельную комнату?
— Что? Она требовала отдельную комнату? — захохотала Сильвия.
— Ну да, знаешь, подбежала ко мне, голову задрала, глаза злые, губы дрожат и кричит: «Я не могу жить в одной комнате!» Представляешь, какая фифа, с братом не может жить в одной комнате!
— Бывает и такое, — ухмыльнулась Сильвия.
— Её, наверное, баловали родители в детстве. А парень ничего, Сильвия.
— А ты разве не знаешь, Клотильда, что этот парень отделал сегодня Балтазара?
— Балтазара? — удивлённо воскликнула хозяйка борделя. — Да он же здоровенный, как бык и, наверное, на голову выше этого Хуана Гонсало.
— Ну да, я и сама удивилась. Он же вступился за свою сестру, я уж думала, Балтазар убьёт его и покалечит. А видишь, как всё получилось, он так его отделал, что даже Хименос отнёсся к нему с уважением.
— Вот этого я не знала, — мадам Клотильда вновь наполнила стаканы. — Он что, тебе понравился? — заглянув в глаза Сильвии, осведомилась Клотильда,
— Ничего парень, смелый и благородный.
— Эх, Сильвия, опять ты размечталась, опять тебе нужен красивый, смелый да благородный. А если бы он ещё был богатым, так ты бы уже, наверное, лежала в его постели.
— Нет, он не такой, Клотильда, по его глазам видно, что он совсем не такой.
