— Все они одинаковые, Сильвия, все мужики одинаковая дрянь. Кто-то чуть лучше, кто-то чуть хуже, но все они мерзавцы.
— Да, может быть, ты и права, а может быть, нам с тобой, Клотильда, никогда не попадались хорошие мужчины. Наверное, такие всё же существуют, только не в наших краях.
— А где же они тогда, если не здесь? В Сан-Диего полно всяких мужчин со всего света — и из Индии, из Англии, из Швеции… откуда их, только нет, я даже и стран таких никогда не слышала. И все они одинаковы — только бы пользоваться женщиной, а потом вышвыривают как ненужную вещь. Ведь и с тобой случилось то же самое.
— Да, — горько покачав головой, ответила Сильвия и допила свой ром до конца.
— И со мной такое случилось, да и со всеми девушками, которые живут здесь. Все они когда-то верили в счастье, во что-то доброе, благородное, чистое, а потом все оказались в борделе. Правда, хорошо, что у них хоть какая-то работа есть.
— Да разве это работа, Клотильда?
— Ну, ты скажешь. Не нравится — иди стирать бельё или на фабрику кур щипать. Сеньор Хименос устроит тебя по знакомству.
— Да пошёл к дьяволу этот Хименос!
— Тише, тише! — приложила палец к губам мадам Клотильда.— Конечно же, он мерзавец высшей пробы, но всё же как-то помогает нам.
— Помогает! — воскликнула Сильвия. — Да он вытрясает из нас деньги. Мы на него работаем, а он богатеет, мы получаем лишь крохи, а все денежки оседают у него. Дом себе купил огромный… экипаж… живёт себе припеваючи, клуб содержит, полиция у него куплена… А ты говоришь, он добрый.
— Да знаю я его как облупленного, — допила свой ром мадам Клотильда, и вновь взялась за бутылку.
Женщины были уже довольно пьяны. Глаза Сильвии зло сверкали.
— Как он бил Балтазара! Ты бы только видела, Клотильда, ты бы только видела! Балтазар пристал к его сестре, а он закрыл её собой и говорит: «Слушай, оставь её в покое, не трогай даму, не трогай сеньориту, а иначе я тебя проучу».
— Так и сказал? — воскликнула мадам Клотильда.
— Ну, да, так и сказал.
— Ну и ну, действительно, смелый и отчаянный. А с виду так себе…
— Да нет, нет, Клотильда, он и с виду что надо, красивый парень, давно я таких не видела.
— Ничего, Сильвия, поживёт полгодика в Сан-Диего, бока ему намнут, повкалывает, как следует и станет таким же, как все. Поначалу, когда приезжают оттуда сюда, — и мадам Клотильда очертила неопределённый круг у себя над головой, показывая подобным движением, что в Сан-Диего приезжают со всего света, — вначале все благородные, все надеются на какое-то счастье, изображают из себя честных… А проводит пару месяцев, и они становятся такими же мерзавцами и сволочами, как все окружающие.
— Нет, Клотильда, этот таким не станет, я тебе точно говорю. Уж я-то мужчин знаю.
— А что, ты хочешь сказать, что я не знаю мужчин? — ухмыльнулась мадам Клотильда. — Да я почти вдвое старше тебя, Сильвия, так что об этих скотах я тебе могу порассказать такого, что тебе и в кошмарном сне не привидится. Я их знаю как облупленных.
— Давай ещё выпьем, — обратилась к хозяйке гостиницы-борделя Сильвия.
— Ещё? — уже пьяно пошатываясь, пробормотала мадам Клотильда. — Можно и ещё выпить. У меня есть одна бутылочка, берегла её для очень хороших клиентов…
— Для таких, как сеньор Хименос, что ли? — хмыкнула Сильвия.
— Хотя бы для таких, как он, ну и что из этого. Он не выпьет, зато выпьем мы с тобой, правда, Сильвия?
Мадам Клотильда вытащила из шкафа высокую бутылку с аляповатой яркой наклейкой и наполнила стаканы.
— А, что её жалеть, сколько той жизни!
За стеной вдруг послышался шум, крик и грохот падающей мебели.
— У, мерзавцы! У, чёртовы ирландцы! — воскликнула мадам Клотильда, вскакивая с дивана. — Я им сейчас покажу!
— Да сиди ты, сами разберутся, — дёрнула за руку хозяйку гостиницы Сильвия.
— Нет-нет, погоди, ненавижу этих рыжих ирландцев! Скоты ненасытные! Мало того, что девушек мучат, так ещё мебель ломают!
Хозяйка быстро вышла за дверь, и уже через несколько мгновений послышался её властный и злой голос:
— Вон отсюда, чума рыжая! — кричала Клотильда.
Матрос что-то бормотал в оправдание. Девушка что-то визжала, затем стала хныкать.
Через четверть часа мадам Клотильда вернулась. Её лицо было румяным, глаза сверкали.
— Всыпала этому дьяволу рыжему, вышвырнула за дверь, — обратилась она к Сильвии, манерно держа дымящуюся сигарету, пьяно покачиваясь из стороны в сторону.
— Ты что, выпила без меня целый стакан?
— Ну да, я была с тобой, я слышала твои крики и была на твоей стороне.
— Ещё бы ты была не на моей стороне, Сильвия… Если этим мерзавцам позволять делать всё, что они желают, то они разнесут весь дом, а девушек покалечат. Животные, а не люди!
— Да, да, — согласно закивала Сильвия, — животные, скоты. А вот этот Хуан Гонсало — замечательный парень.
— Слушай, Сильвия, если он тебе так нравится, иди к нему, разбуди, растолкай, затащи к себе в комнату и говори ему эти слова, шепчи прямо в ухо.
— Не могу, Клотильда, я уже стала не той, какой была раньше. Вообще, наверное, никому уже не смогу сказать, что люблю его.
— А ты кому-то говорила? — хмыкнула мадам Клотильда. — И много было таких?
