А вот кинуть птичкам крох
Очень часто забываю.
За забывчивость мою
Надо б маме помолиться,
Но давно уже в раю
Мама – ангельская птица.
Прогнозы погоды ошибочно-лживы,
Метеорологи, как доктора,
Нам напророчили лето дождливое,
Вышло: все лето палила жара.
Солнце само до предела устало
Огненной лавой палить и сиять,
И никакими земными уставами
Жуткой стихии жары не унять.
А ведь зимой мы мечтали о лете,
Чтобы морозы ушли со двора.
Так повелось, человеку на свете
Холод противен и в тягость жара.
Нашей прекрасной и доброй природе
Трудно желаньям людей угодить,
Мы при любой благодатной погоде
Ждем перемен…
Начинаем хулить
То затяжные дожди, то ненастье,
То утомительно-длительный зной,
Не сознавая, что истина счастья
В каждом мгновении жизни земной.
Мне не страшны никакие угрозы
Лютой погоды…
Кричу я:
– Держись!
Чередованье жары и мороза –
Это и есть настоящая жизнь.
Утром птичий хор поет…
а соловей-то
Заливается вовсю на все края,
И никто из них не ведает, что флейта
Или скрипка
Посерьезней соловья.
Было, есть и будет так от века,
Ничего здесь удивительного нет:
Рукотворное творенье человека
И природа вся
Слились в один дуэт.
Стало бы вольготней
нашим рекам,
Грудью всей вздохнул бы
белый свет,
Если бы природа с человеком
Навсегда слились в один дуэт.
Целый воз неумелых абстракций
Виснет в зале на грустной стене,
Кучей старых, пустых облигаций
Этот мусор представился мне.
Крылья режут, возвышенность тушат,
Объявляют реальности бой
И еще неокрепшие души
Губят мерзкой никчемной мазней.
Созерцателям скажем банально,
Посмотрите Ван Гога, Дали…
Их абстракции все же реальны,
От небес они и от земли.
О глазах голубого апреля,
О любви, уносящей в зенит,
Гениальная кисть Рафаэля
Удивленной толпе говорит.
О широких полянах росистых,
О природе…
намедни и днесь
Высоко живописцы России
Нам поют лучезарную песнь.
…Ну, а те, -
без нужды и без просьбы,
Пишут-мажут стилом по воде.
Для абстракции место нашлось бы,
Надо знать:
что, когда,
да и где.
Воет вьюга, хоть в сугроб ложись,
С головы до пят – мороз по коже,
Думаю невольно:
наша жизнь
На пургу зловещую похожа.
Весь вконец продрог и сбился с ног,
В рыхлом снеге вязну по колено,
Вижу рядом прошлогодний стог,
Подошел к нему, зарылся в сено.
Здесь, в степи, ни друга, ни врага,
Только снег беснуется и кружит.
Я готов хоть к черту на рога,
Но пурга метелит и утюжит.
Выполз из-под стога в снеговей,
На дорогах пасмурно и колко,
В океане человеческих страстей
Я и правда – как в стогу иголка.
Жуткий ветер колошматит в грудь,
Все вокруг незнамо, незнакомо,
Еле-еле одолел я путь
От развилки до родного дома.
Не желал бы тем, кто вышел в путь,
Ни пурги такой, ни злостных буден,
Где призывы к помощи отнюдь,
Никого не тронут, не разбудят.
Вдаль идущим силы не избыть,
Только с оговоркой и обмолвкой:
Не дай Бог в стог сена угодить
Несуразной, маленькой иголкой.
* * *
Родину любить и славить.
Среди множества дорог
Хорошо б свою оставить.
Чтобы шла она вперед
Не во тьму, а только к свету.
Глядя в синий небосвод,
Я торю дорогу эту.
Знаю я, когда-нибудь
Годы отстучат, и, может,
Проторенный мною путь
Вслед идущему поможет.
Потерял я старенькую книжку.
Обвинили – будто бы украл,
И меня, совсем еще мальчишку,
Наш библиотекарь отругал.
Я заплакал… Заменил потерю
Книжками другими, и с тех лет
К ним я отношусь, по крайней мере,
Как к святыням,
нам несущим свет.
Часто было: прочитаю разом,
А позднее возвращаюсь к ней.
Понимаю, в них накоплен разум
Самых выдающихся людей.
С книгами с тех пор живу в соседстве,
К выводу бесспорному пришел:
Потерял я книгу в давнем детстве,
Но зато любовь к ней приобрел.
Работой, трудностями быта
Судьба испытывает нас.
Вдруг вспомнил я почти забытый
Один прочитанный рассказ.
Мир удивительно прекрасен…
Тогда зачем и почему
Немой тургеневский Герасим
Бездушно утопил Муму?
Немому вроде дела мало,
Он слова вымолвить не мог.
Собачка та не понимала,
Как мир безжалостно жесток.
Герасим плакал и с упорством
Гнал лодку к берегу…
А там
Извечное противоборство
Добра и зла напополам.
Один подвыпивший чудак
Забрался как-то на чердак,
Поклялся с пылу-жара,
Что он соседям всем назло
Приладит за спиной крыло
И повторит Икара.
От плоскодонки два весла
Взял в руки, будто два крыла,
И сиганул в пространство.
Сломал в итоге три ребра,
Как записала медсестра:
«Сие увечие от пьянства».
Не знал завистливый чудак,
Что у него пустой чердак,
Где нет в помине зрелых зерен,
Что ловит звезды налету
И покоряет высоту
Лишь тот, кто смолоду упорен.
Не видал будущий Икар,
Что он давно и хил, и стар,
А вот амбиции – в излишке;
Не знал, что прежде чем лететь,
То надобно в башке иметь
Хотя бы чуточку мыслишки.
В дороге есть крутой запрет
Идти на красный свет.
Но жизнь устроена не так,
В ней есть и грязь, и сор,
Кидаюсь я в огонь атак
Всему наперекор.
Упавшему – подать ладонь,
Обиженным – помочь,
Вот цель: зажечь в ночи огонь,
Чтоб отступила ночь.
Случалось ли, мой друг, с тобой,
Чтоб в полночь иль рассвет
Ты, как неистовый Герой,
Шагал на красный свет?
