Чтобы воплотить в жизнь отражение бесчинств и насилия, пришлось взять шею Флессы в плотный захват. Сделала это Елена методологически неверно, к тому же, крепко сжав талию аристократки свободной рукой, еще и ослабила контроль. Синеглазая фурия немедленно воспользовалась промашкой и сбросила революционерку, заодно уронив с кровати на жесткий, но дочиста выметенный пол. Теперь воинствующие девы поменялись местами, Флесса оказалась сверху, зажав Елену в позе распятой.
- Бунты всегда подавляются! - голос дворянки сел и звучал низко, с хрипотцой. Лицо залил румянец, а синие зрачки расширились так, словно Флесса сбежала прямиком из «Дюны», накидавшись спайса. Две женщины уже приняли для себя как неизбежное и очевидное то, что смерти нет места под крышей этого дома. Во всяком случае, до рассвета. Однако хотя бы одной следовало уступить, признать капитуляцию, и никто не хотел сдаться первым.
- И мы всегда властвуем. Всегда!
Елена напряглась и свела руки ближе к торсу, выкручивая запястья из хватки герцогини. Но в последний момент расслабилась, закинула руки за голову - воплощение покорности, нежной капитуляции. Флесса наклонилась, дрожа от возбуждения схватки – и не только схватки! - готовая утверждать свое верховенство, как всегда, как и прежде, несмотря ни на что. В ее глазах читался немой вопрос. Легкая испарина выступила на висках, собралась бисеринками на шее. В свете оставшихся свечей увлажнившаяся кожа казалась романтично подсвеченной.
- Поцелуй меня. Как не целовала никого раньше.
В голосе Елены звучали мольба и властный приказ. Она просила, но просьба обжигала как удар кнута, не позволяла сопротивляться, взывая к послушному исполнению. Флесса замерла, и казалось, бешеный стук ее сердца можно было расслышать, даже не прижимаясь ухом к груди. Почувствовать биение, не дотрагиваясь кончиками нежных пальцев. Обычно бледные губы дворянки покраснели так, что касались вишневыми, почти черными.
- Так, чтобы я забыла о том, что было раньше. О твоих… словах…
И Флесса подчинилась, повелевая.
Судорога наслаждения ударила мышцы как электрическим током, выгнула Елену так, что на мгновение она оторвалась спиной от пола, касаясь досок лишь затылком и пятками.
- Никогда больше не смей оскорблять меня, - прошептала Елена. - Никогда. Второй раз… не прощу...
- Ненавижу тебя, - совсем тихо, едва слышно повторила Флесса. - Ты украла мое…
Елена не дала ей вымолвить последнее слово. Забрала в свои губы, поймала на кончик языка. Заставила уже Флессу содрогнуться каждым мускулом, почувствовать укол блаженствующего предвкушения в каждом нерве.
Кто из них сказал это? Даже не сказал, но выдохнул с мучительным страданием. Кто знает... И лекарка, и герцогиня - каждая была уверена, что услышала четыре заветных слова от другой. И каждая в душе знала, что сама готова была их вымолвить.
* * *
- Ну вот... - злобно проворчал Мурье, косясь в потолок, где сквозняк шевелил не замеченную при уборке паутину. - Опять.
- Еще? - вздохнула карлица, вынимая пробку из полегчавшего кувшина.
- Пожалуй, - не чинясь, согласился воин.
Темное вино с легкой пеной и бульканьем пролилось в оловянные стаканы.
- Ты то с чего кислая, - сумрачно полюбопытствовал Мурье, шумно глотнув. Напиток и в самом деле был хорош. - Тебе со всего этого один лишь прибыток да выгода. Ну, или хотя бы никакого урону.
Баала скривилась еще больше, не желая отвечать. Но затем передумала и кратко сообщила:
- От господской любви одна беда в итоге случается.
- Да ну, - скептически хмыкнул воин и утопил нос в кружке. - Кому беда, кому наоборот. Этой... пока что все на пользу, как на удачу заговоренная.
- Удачу и прибыль дают страсть, вожделение, - строго и в то же время с затаенной грустью вымолвила карлица. Взгляд ее затуманился как от давних и грустных воспоминаний. - А вот любовь... тут все сложнее.
Она замолкла и опять наклонила кувшин, раздав напиток. Мурье пожевал губами, обдумывая услышанную мудрость, хотел было возразить и осекся. Вздохнул, поднял кружку в молчаливом салюте. Воин и карлица выпили, не чокаясь, без промедления повторили.
- Э-э-э... - протянул Мурье. - А если...
Он многозначительно шевельнул бровями.
- И не мечтай! - фыркнула Баала. - Даром за амбаром.
- Да не больно то и хотелось! - огрызнулся телохранитель. - И чего сразу даром?
- Не по твоему кошельку, - чуть добрее усмехнулась Баала.
- А ты мой кошель не измеряла! - не на шутку оскорбился Мурье.
Дальше угощались и спорили неторопливо, со вкусом, цедя вино по глоточку, пока не догорели все свечи.
Глава 23
Доверие
