- А кто его убил? - спросила женщина, игнорируя оскорбление, продолжая скользить. Теперь она выполняла одну из сложнейших связок, предназначенную для боя одного в окружении. Много быстрых коротких перемещений с разнонаправленными поворотами.
- Я. То был мой лучший ученик.
Ведьма закончила и остановилась точно в центре круга, склонилась в традиционном поклоне, высказывая уважение хозяину зала. Фигуэредо обозначил поклон в ответ.
- Но ты невежлив, мастер, - укорила женщина, выровняв дыхание в пару мгновений. - Разве гостей встречают с кинжалом в руке?
- Что поделать, - Фигуэредо покрутил в пальцах тонкий изящный стилет без гарды, чей клинок больше смахивал на иглу. - Незваный гость не может рассчитывать на добрый прием.
- Тебе он не поможет.
- Я знаю, - лаконично отозвался фехтмейстер, потирая слабой ладонью под ребрами, будто старался унять зуд.
- Думала, ты попробуешь драться с этим скотом, - ведьма пренебрежительно махнула в сторону бандитской свиты.
Злодеи промолчали с видом недовольным, но стоическим, сделали вид, что замечание относилось вовсе не к ним. Готовность терпеть брошенные мимоходом оскорбления многое говорила о том, сколько монет уже звенит в карманах. Или о том, как успела себя поставить нанимательница. А возможно о том и другом сразу.
- Я фехтмейстер, а не идиот, - брюзгливо ответил Чертежник. - Без шансов, только позориться.
- Жаль. Было бы интересно посмотреть, - казалось, ведьма искренне огорчена.
- Ты опоздала лет на пять. Тогда я мог и учить, и драться со многими сразу. Теперь только учить.
- А ты спокоен, - отметила женщина.
- Дура, - без особой злобы сообщил Фигуэредо. - Когда десяток ублюдков ломится в дом среди бела дня, не пугаясь стражи, все становится очевидно. Закат мне уже не увидеть.
- Как знать, как знать, все возможно, - ведьма словно и не заметила оскорбления. - Например, сегодня утром я имела сходную беседу с другим человеком. Он был весьма разумен, сговорчив, поэтому остался жив и с прибытком. Можешь присоединиться к нему. Или нет.
Ведьма испытующе поглядела на фехтмейстера. Тот промолчал.
- Однако ты смотришь без удивления. Знаешь, кто я?
- Да, - не стал отпираться мастер. - Знаю. Мало вас осталось. Очень мало. Семеро на весь мир? Или уже шестеро?
- Нас двое. Я и Отшельник. Но он живет по старым законам и не вмешивается в дела обычных людей, так что я последняя.
- Ваше время давно вышло, - хмыкнул Чертежник. - Закончилось, когда Бог забрал у людей волшебство. Не стало великих мастеров, нет больше воинов-магов, остались лишь безумные садисты с отравленными душами. Затянувшаяся агония утраченного мира. Но пройдет и она, вместе с тобой.
- Не будь столь уверен и злоречен, старик, - ведьма сжала губы, замечание фехтмейстера ее задело. - Иначе я могу поджарить твой язык и отведать его на ужин с чесночным маслом.
- Все равно будет горько. Лучшие и сладкие годы моей плоти давно позади, - двинул костлявыми плечами Фигуэредо. - Так что тебе нужно?
- Ты был готов ко мне, - вспышка ярости затихла так же быстро, как родилась. - Значит, кто-то рассказал.
- О тебе - нет, - Чертежник снова проявил откровенность. - Но про вашу братию разговор был, это верно.
Ведьма кивнула, странным, рваным жестом, то ли соглашаясь с мастером, то ли в такт собственной думе. Подошла ближе, посмотрела на Чертежника, если можно было назвать «взглядом» потустороннее мерцание багровых омутов, лишенных зрачков.
- Где она? - очень тихо спросила ведьма. - Где сейчас может быть твоя ученица. И когда она придет на следующий урок. Лучше бы тебе ответить поскорее да поточнее.
Фигуэредо раздвинул тонкие губы в кривой улыбке, показал кривые зубы, покрытые розовой пеной.
- Ищи, - каркнул он в лицо красноглазому демону. - Город большой, но может, тебе повезет.
Ведьма пару мгновений вглядывалась в слезящиеся глаза Чертежника с мутно-желтыми белками.
- Почему? - спросила она. - Не то, чтобы это было существенно, ведь я все равно узнаю. Но любопытно, откуда такая перевернутая верность? Ученик должен почитать наставника, а с каких пор наставник готов страдать за ученика?
- Потому что... - Фигуэредо умолк на несколько секунд. - Потому что Вэндера - мое лучшее творение. И если она умрет, не я буду тому виной.
- Да ты шутишь! - ведьма не сдержала искреннее удивление. - Она никто, она девка с пустошей! Она слишком стара и глупа, ей никогда не стать бретером. Ты выжил из ума и бредишь, старик! Лучше прямо скажи, как она тебя ублажает?
- Стара и глупа, - улыбнулся Чертежник, на сей раз без злобного оскала. почти мягко. - Мне представлялось так же. Я презирал Вэндеру за то, что на ней кончается моя жизнь, умирает мое искусство. Проклинал судьбу и бога за то, что я, великий ювелир бойцовского таланта, на закате жизни получил вместо алмаза дрянной камень с трещинами, вкраплениями бесполезной породы.
- Надо же, философ с мечом, - угрожающе протянула ведьма, на глазах теряющая терпение. Красивое бледное лицо начало подергиваться в легких судорогах, будто ярость имела физическое воплощение и стремилась обрести путь наружу, из черной души.
