- И поверь, никакая целительная магия не поможет, - уточнила убийца. - До конца жизни будешь ходить с поводырем и глотать жидкую кашу. А еще я отрежу пальцы, которыми ты пытаешься вытащить эту зубочистку.
Повисло молчание, лишь едва слышно хрипел Мурье, крепко цепляясь за жизнь.
- Где она?
Флесса тяжело сглотнула, граненая игла замерла у самого зрачка.
- Я прогнала ее, - мучительно кривясь, вымолвила дворянка. Каждое слово стоило ей огромных усилий и еще одного сломанного прутика гордости.
- Когда?
- Позавчера.
- Почему?
- Она не проявила должной почтительности.
- Каким образом? Куда она направилась? Сколько денег ты ей дала? Какие подарки сделала?
- Не твое дело. Ты получила ответ. Люнны здесь нет, и больше она не появится. Ищи в другом месте.
- Хороший ответ, но ты не могла прогнать ее позавчера, потому что вы провели вместе эту ночь, - почти огорченно сообщила ведьма. - Попробуй еще раз, теперь правдиво. У тебя прекрасные глаза цвета моря, когда они вытекут на щеки, будет некрасиво и больно.
Флесса закрыла глаза, глубоко вдохнула. Что происходило в душе аристократки, то ведал Пантократор и больше никто. Люди могут совершать разные поступки по различным соображения, руководствуясь уязвленной гордостью, дворянской спесью, неверием в собственную смерть. Или... другими чувствами.
Герцогиня открыла глаза и ответила грязнейшим ругательством, достойным самого гнусного притона в порту Малэрсида.
- Ну что ж, - сказала ведьма, острие меча дрогнуло, готовясь ужалить. - Начнем с правого.
- Прошу прощения! - голос князя чуть дрожал, но это было простительно человеку, который только что разминулся со смертью и теперь по собственной воле подал ей руку опять.
Меч замер, голова с повязкой чуть развернулась в сторону нового шума.
- Прошу уделить мне минуту, ровно одну минуту, - вежливо попросил горец. - Это не помешает затем ослепить сию достойную женщину, бог вам судья в этом намерении. Зато, быть может, избавит от большой ошибки.
- Говори. Полминуты, - дозволила ведьма.
- Благодарю, - князь склонился в поклоне, цепь звучно щелкнула по золотой пряжке расшитого пояса.
- Очевидно, что для вас на кон поставлено многое, очень многое. Но стоит ли оно последствий? Почтенная... гостья, вы собираетесь изувечить дворянку и наследницу старинного, почтенного рода, что само по себе вызовет гнев сословия и дотошное следствие. Кроме того, следует знать, что сейчас Флесса аусф Вартенслебен не просто герцогиня, но и проводник воли очень могущественных людей.
- Я знаю.
- Тем лучше, - не терял присутствия духа князь. - Если она сейчас будет искалечена, пожелания сильных мира сего не исполнятся. Эти господа могущественны, богаты, и получится, что именно вы, любезная воительница, пустите по ветру их чаяния, да еще и выставите на огромные деньги.
Он быстро перевел дух. Старый воин говорить красиво не любил, однако владел этим искусством, потому что косноязычные плохо торгуются. А наемник должен уметь задорого продавать свой меч и полководческое искусство.
- Твои полминуты истекают, говори короче.
- Кроме того, все поймут, что здесь не обошлось без колдовства. То есть по вашему следу отправятся еще и маги, чтобы снять подозрения в том, что кто-то из них поднял руку на бонома, почти приматора.
- Это все?
- Почти. Итого на вас будут заочно обижены многие люди, от бономов до волшебников. Осталось добавить, что мстить будут также за меня. А моя семья так или иначе в родстве почти со всеми княжествами и тухумами Столпов. И в горах еще остались шаманы, которые могут искать сокрытое, видеть невидимое.
- Мстить за тебя? - усмехнулась ведьма. - Ищешь смерти? Готов лечь четвертым?
Князь без особой торопливости вытащил из ножен здоровенный палаш с рукоятью на полторы руки и незамкнутой дужкой.
- Я продаю свой меч и опыт командира. Я дал клятву и получил задаток, - объяснил он со сдержанной гордостью и толикой снисходительности. - Моя верность нерушима, пока длится служба и соблюдается договор. Таков обычай Красной Луны, он неизменен со времен, что были прежде Старой Империи.
- Ищешь смерти, - теперь это звучало как утверждение. - Сейчас найдешь.
- Нет. Храню честь наемника Столпов, - поджал губы князь. Он уже привык, что «плоские» совершенно не понимают суть наемной воинской службы и лишь позорят благородное занятие, а потом еще удивляются, отчего любая пехота Ойкумены ничего не стоит против горских баталий.
- Госпожа, - князь церемонно поклонился в сторону Флессы. - Буду рад встать на вашу защиту телом и мечом.
- С гордостью приму вашу службу, - склонила голову герцогиня. Губы ее дрожали, пальцы дрожали еще сильнее, голос рвался на каждом слоге. Флесса неосознанно щурилась, защищая глаза.
Ведьма очень внимательно посмотрела на жалкую, пытавшуюся собрать остатки смелости герцогиню. Плотная черная повязка не могла пропускать свет, но поворот головы, мимика, движения тела были таковы, словно чудовище с мечом действительно видит все, не упуская ни малейшей детали.
- Последний шанс, - острие коснулось века, пригладило черные ресницы.
