Надо сказать, что каждый отдельно взятый горец казался очень забавным, так что в Городе смех над неумытыми дикарями стал давней привычкой. Из-за косичек их сравнивали с женщинами, а традиция носить чулки вкупе с хитро завязанными кушаками создавала характерный и абсолютно немужской образ толстопузой пародии на воина. Недаром, тип злобного и тупого горца стал нарицательным, тысячекратно обыгрывался комедиантами всей Ойкумены как противовес благородному рыцарю, совершенному телом и душой. Смеялись, разумеется, за глаза, потому что лицом к лицу можно было и кинжал в живот получить, и стать короче на чересчур смешливый язык.
И удивительное дело... в данный момент «цыплята» совершенно не забавляли, даже на полмизинца. Тем более, что большинство из них натянули по крайней мере длиннополые стеганые куртки с кольчужными вставками, а первые ряды носили пластинчатые доспехи разной степени комплектности, это меняло силуэты. Но в то же время горцы не пугали, пока, во всяком случае. Скорее производили впечатление, сходное с монашеским крестным ходом. Все было неправильно, неестественно и вообще, откуда строевая пехота на улицах столицы? Не представительский отряд, не частная охрана какого-нибудь бонома или богатого купца, а полноценный отряд, хоть сейчас в поле под град стрел и кавалерийскую атаку. Даже сквозь тупое оцепенение, захватившее Елену, пробилась искра любопытства - что все это значит и чего следует ждать?
- Выпей, - снова посоветовал Раньян. - Не то сейчас упадешь.
Елена машинально вытянула пробку и глотнула фосфоресцирующий эликсир. Жидкость оказалась совершенно безвкусной, как вода и вместо утоления жажды сушила рот. Прилива сил не наблюдалось.
Колонна, тем временем, продвигалась вперед, не сбавляя скорость. Впечатление огромной гусеницы усиливалось из-за «щетины» - древкового оружия, которое нес чуть ли не каждый боец. В основном алебарды, еще какие-то зловещие крючья, косы на древке. А вот обычных длинных копий почти не было, наверное, в городе их сочли не практичными. Длинномеры тащили не вертикально к небу, а на плечах, под углом, от того многоножка смахивала еще и на очень длинного дикобраза с приопущенными иглами. Прояснился вопрос с барабанами - вместо них долбили большими молотками, похожими на массажные, по трубчатым костям, взятым, судя по размерам, от динозавров. Кости сухо и пронзительно трещали, будто раскалывались в огне.
- Штандартов не вижу, - удивился Кадфаль. - Идут «голые», как отъявленный сброд какой-то. А должно быть, по меньшей мере, два, «Кровавая Луна» и знамя князя или тухума.
- На «плохую», бесчестную потасовку идут, - один из наемников проявил знание вопроса.
- А так можно? - Елена поначалу спросила, а потом уже поняла, что эликсир начинает действовать. Бодрости не добавилось, но в голове чуть прояснилось.
- Можно. Полк опускает знамена и тем показывает, что сражается без всяких правил. Пленных не берут, выкуп не берут, слова не держат, младенцев в огонь, беременных на кол. Из чужих раненых делают «свиней».
Ноги ступали в ритм, костяные барабаны звучали в ритм, даже стальной еж над головами колебался ритмично, прокатываясь волнами от головы к последним рядам. Без видимой команды отряд «зазвучал», бойцы начали в такт шагам выдыхать что-то похожее на «Вху!». Напряжение выросло, уплотнилось. Оглянувшись, Елена обратила внимание, что у реки больше никого не осталось. Пехота, группа Раньяна поодаль и жандармы со своими «копьями» на посту. Все. Даже пара оставшихся лодок отплыла ближе к середине, остальные ушли ниже по течению.
- Кто же так в бой пойдет... - пробормотала Елена скорее себе, однако ее услышали и ответили:
- Кровная месть, семья семье, клан клану. Или деньги, но такие, что и представить нельзя.
Жандармы, наконец, поняли, что пехота вроде как и не собирается останавливаться. Пока оруженосцы торопливо готовили коней, рыцари быстро совещались. В голове у Елены прояснялось, усталость вымывало из тела, только жажда мучила. Женщина завороженно наблюдала за происходящим, а на мосту, кажется, назревал самый настоящий бой, второй в ее жизни.
Пехота не остановилась и даже не замедлила поступь. Над головами пронеслась отрывистая команда, и строй изменился. Сбоку не получалось разглядеть как следует, но похоже колонна перестроилась прямо на ходу, расширившись по фронту до пяти человек или даже больше, от парапета до парапета. Еще команда, и солдаты перешли на ускоренный шаг, изменилась и бормоталка, вместо прежнего «Вху» отчетливо зазвучало повторяемое на два такта «Ту-Хум!!». Видимо это больше подходило для быстрого передвижения.
Жандармы встали вытянутым клином, впереди самый бронированный, еще двое позади и чуть сбоку, остальные в третьем эшелоне. С флангов, у входа на мост, заняли позиции стрелки, два или три с арбалетами, у остальных луки едва ли не в человеческий рост, а то и больше, причем с явной асимметрией - где-то две трети общей длины приходилось на верхнюю часть.
