Когда-то здесь располагался бассейн, овальный и глубокий. На полу все еще сохранились контуры морских тварей, выложенных мозаикой всех оттенков синего и голубого цветов. Лазуритовая плитка покрывала вертикальные стены, а высоко над головами сияла магическая лампа очень редкого, «солнечного» вида. Грушевидный сосуд на серебряной подвеске давал свет, почти неотличимый от естественного, как в слегка пасмурный день. На краю бассейна замерли в неподвижности бок о бок местный тюремщик, а также начальник охраны юной наследницы. Оба, несмотря на суровое, не располагающее к сантиментам ремесло, имели вид бледный и весьма потерянный, горестно созерцая происходящее в бассейне.
Внизу, там, где искрилась под лампой старая мозаика, чей секрет изготовления был давно утерян, два человека дрались насмерть.
Они кружили, топча синие рисунки, терпеливо выложенные руками давно забытых мастеров. Били редко, в основном финтили, присматриваясь друг к другу, стараясь поймать на ложный выпад. Противник был хорош - бандит, давно продавший за звонкую монету и честь, и совесть, точнее их тени, поскольку вряд ли бывший наемник вообще знал, что такое совесть. Быстр и ловок - вино и наркотик не успели подточить здоровье. Тесаком владел неплохо, однако не более того, в этом Флесса имела преимущество. Зато проигрывала в росте и силе.
Флессе уже было жарко под облегающей стеганой курткой. Бандит вообще, словно из купальни вышел, пот промочил насквозь лохмотья, заменявшие арестанту одежду. Дрались на обычных тесаках длиной в четыре пятых руки, с обтянутыми кожей рукоятями. У бандита пехотный клинок, обычный и прямой, из тех, что идут в ход, когда строй разбился, древки переломаны и пошла безжалостная молотилка лицом к лицу. Размахивайся крепче, бей сильнее, а там Пантократор решит, кому выпало жить. У женщины в руках сияло отраженным светом куда более изящное оружие с плавным изгибом клинка и выбранными долами для облегчения веса. Флесса не захотела взять легкий длинный меч, чтобы шансы противников были хотя бы условно равными.
Она поиграла немного от кисти, петлями и переходами, стараясь запутать арестанта, тот не купился. В ответ начал более-менее грамотно загонять женщину в узкий конец арены, наступая шаг за шагом, провоцируя атаковать далеко выставленную вперед ногу. Худое лицо злодея блестело от влаги, глаза бегали, напряженно ловя отсверк вражеского клинка. Губы подергивались - хозяин то ли молился, то ли сквернословил. А может и то, и другое. Но руки у него оставались твердыми, а движения были уверены. Флессе на миг подумалось, что, быть может, идея с поединком не столь уж забавна и хороша.
Дуэлянтка наклонилась вперед, опустила тесак ниже, рассчитывая сыграть на разнице в росте и вспороть бандиту живот или пах. Уголовник положил клинок на плечо в притворной усталости, запрыгал на кончиках стоп, как танцор, быстро качая корпус из стороны в сторону. В очередном прыжке атаковал широким размашистым ударом, вынудил женщину отступить на шаг. Перевел удар в серию финтов, умело работая плечом, постоянно угрожая острием.
Перед боем Флесса ожидала встретить обычного рубаку с большой дороги, который сражается по старому принципу «прямой удар, прямой отвод, прочее для манерных пижонов и в бою неприменимо». Но этому негодяю кто-то поставил относительно неплохие навыки боя. Видимо не ленился брать уроки какого-нибудь бретера у костров на бесчисленных привалах военной жизни. Набор приемов был скудным, но отработан хорошо. Пожалуй, слишком хорошо. Знай Флесса раньше, что доведется столкнуться с таким врагом, она бы задумалась. Черт побери, а ведь случись что, охранник может и не успеть. Очаровательная игра со смертью быстро переставала быть и очаровательной, и игрой.
Он ударил высоко, целясь в голову, и сразу замолотил сверху вниз и обратно, пользуясь обоюдоострой заточкой клинка. Флесса в свою очередь попробовала зацепить арестанта изогнутым тесаком снизу вверх, словно крюком, а затем вытянулась вперед в глубоком выпаде, целясь по оружной руке. Почти дотянулась, почти - враг отскочил слишком быстро! Острая сталь распорола обрывок рукава некогда роскошной рубахи - как ее только слуги закона не прибрали? - и оставила неглубокую царапину. Первая кровь! Впрочем, неубедительная и неопасная, из тех ран, что скорее добавляют осторожности и решимости. Подобная делается опасной лишь в компании товарок, по капле выцеживающих силы.
Противники снова закружили в танце, пробуя друг друга на реакцию, ловя момент для атаки. Флесса почувствовала, что начинает задыхаться. Плотная одежда, на которую не пожалели ваты, действительно защищала от скользящих ударов, но и тепло удерживала как меховая шуба. Духота пополам с усталостью повисли на руках невидимыми гирями. Изящное порхание смертносной бабочки шаг за шагом превращалось в унылое заплеталово неловких ног.
