Чертежник шагнул почти вплотную к ученице, глянул пронизывающе, словно мог заглянуть в самую глубину души.
- Àrd-Ealain похоже на демона старого мира, из тех времен, когда Пантократор еще не озарил этот мир своей волей. Оно алчно и не ведает пощады. Оно требует служения и жертв. Мне ты будешь отдавать деньги. Но само Искусство бретера принимает в оплату лишь кровь. Были те, кто думал, что сумеет покинуть путь меча, но они ошибались. Даже Венсан, лучший бретер в своем поколении, не ушел от расплаты, и с него была взыскана очень высокая цена. Я спрошу последний раз – это ли путь, который ты выбираешь?
Елена вскинула голову и замерла, плотно сжав губы. Девушка думала, что хорошо скрывает чувства, но старый убийца читал лица, как раскрытые книги, он видел, что крашеная девчонка замерла на тонкой грани между Желанием и Решением. И Фигуэредо, прозванный Чертежником, терпеливо ждал, потому что такой момент случается только раз в жизни, а выбор, который предстояло совершить, настолько значим, что достоин раздумий и сомнений.
И Елена ...
_________________________
[1] Темный Ювелир - одно из иносказательных прозвищ дьявола.
Часть II
Лучшая в мире работа
Глава 9
Подарок на день рождения
«Я видел сон...»
- Что, мой господин?
Герцог вскинул голову и понял, что последнюю фразу произнес вслух.
- Я видел сон, - повторил он с неожиданностью для себя. Повторил и замолк, глядя на травертиновый пол и рисунок родового герба, выложенный мелкими восьмиугольными плитками.
Управляющий замер, почтительно склонившись. Один из немногих, кому герцог доверял, настолько, что даже изредка делился сокровенными мыслями. Человек низкого сословия, возвышенный по воле господина настолько, что многие дворяне и мечтать не могли. Упитанный дядька в одежде неярких, сдержанных тонов (правитель не должен думать, что подданные роскошествуют сверх меры) терпеливо ждал, не соизволит ли патрон развить мысль. Но герцог молчал, замерев подобно статуе из фамильной галереи.
«Флесса, младшая дочь... Вот уж много месяцев как ты покинула родовой замок и живешь в столице, представляя нашу семью, ведя тайные дела»
Белая мантия тяжко свисала, давя на худые плечи с выступающими костями. Герцог знал, что со стороны это выглядит сурово и представительно, но тяжесть не давала вздохнуть, гнула к земле. Грузом прожитых лет, тяжелых решений, необходимых предательств, расчетливой жестокости. Старый владетель подумал, что уже три года не надевал доспехи, даже для конного выезда. И скорее всего, больше никогда не наденет, разве что новые, «смоляные», вполовину легче стальных. Говорили, что в Мильвессе это становится модным - броню, похожую на коричневое стекло с тканевой основой, покрывали тончайшей фольгой, чтобы казалась со стороны настоящей сталью. Добрые, прибыльные вести, потому что четверть смоляных доспехов всей Ойкумены уже делалась в мастерских Малэрсида из особой серы, что добывали на Пустошах.
«Флесса... жестокая, порывистая, властная, умная... настоящий отпрыск Вартенслебенов. Единственная, кто удержит мое наследие! Единственная ли?»
Единственная. Какое неприятное, категоричное слово. В нем горький привкус неизбежности, завершенности. Сколь грустно его произносить, даже думать. И все же... Есть ли выход?
Диабал - судебник и свод законов новой Империи - строго разграничивал вопросы наследования. Первый ребенок получает все недвижимое имущество за вычетом «женской доли». Второй обретает личное наследство матери, а также выплаты на содержание из семейной казны. Третий идет в духовное служение или - если Церковь не прельщает - может купить место в хорошем, почтенном цехе. Все остальные не получают ничего, кроме коня, оружия и титула. Поэтому, согласно новым судебникам, герцогство должна унаследовать старшая дочь.
Должна... Если бы у нее имелось желание править!
С другой стороны, если немного поколдовать с прочтением запутанных юридических формул, то можно попробовать сделать наследником Кая. Так поступали многие, апеллируя к тому, что «наследник» созвучно «первенцу», то есть речь идет не просто о первом ребенке, но о первом мальчике. Да, такое возможно.
Возможно... Если бы у Кая имелась хоть капля таланта владетеля!
Однако есть и третья сторона.
