- Ну?! – спросил, как бичом огрел, пахан, завязывая шнурок на штанах слегка дрожащими пальцами.
Елена перевернула зеркало, чтобы не искушаться.
- Гнойник в прямой кишке [3], - по-прежнему деловито сообщила она. – Большой, скоро прорвется.
- И?.. – теперь дрогнули уже не пальцы, а голос пахана.
- Если милостью Пантократора прорвется наружу, в кишку, шансы хорошие. Промывать настоем ромашки, пить лишь отвары и скорее всего, пронесет. А если наоборот…
- Что будет? – пахан взял себя в руки и снова казался «реально чотким пацаном» без тени страха.
- Если гной пойдет в брюшину, уже ничего не поможет. Разве что магия…
Несказанное «но где ж найти такого колдуна» повисло в воздухе. Формально у магиков была даже своя гильдия, практически же все обстояло куда сложнее. Так или иначе, даже богатый выходец из низов мог разве что заговоренную микстурку прикупить.
- Что можно сделать? – отрывисто кинул пахан.
Елена добросовестно подумала, борясь с искушением оставить все как есть. Если местный Бог существует на самом деле, пусть он уроду и помогает. Затем вспомнились слова Деда про клятву и долг медика. После на ум пришло, что ее медицинская практика было изначально вынужденной, так что и долга никакого нет. Но как поступит бандитский выродок, если сказать ему, что упс, обломинго прилетел, и веселая жизнь закончится гноем в жопе?
Черт, как все непросто…
- Нарыв недалеко от … входа, можно пробовать его вскрыть. Шансы, что рванет наружу чуть выше. Но риск все равно большой.
Пахан думал недолго, точнее не думал вообще, бросив сразу и без колебаний:
- Режь.
- Что, прямо сейчас?!
- Не тяни.
«Прощай, здоровый крепкий сон!»
- Мне понадобится длинная тонкая палка, чистые прокипяченные тряпки, - хладнокровно перечислила Елена. – Крепкая нить. Настой ромашки, горячий, но не кипяток. Кувшинчик жира, самого лучшего. И гравировальная игла, из тех, какими точат лучшие клинки.
- Гравировальная? – скорчил рожу пахан.
- Они обычно полированные, хорошо отражают свет. Будет легче управлять.
- Ясно.
- Еще нужно повязки и кое-какие травы, их я сама назову. Придумаем сказку для всех.
- Что? – не понял пахан.
- Придумаем сказку для всех, - повторила Елена. – Я всем расскажу, что старая рана воспалилась и загнила, пришлось вскрывать. Сделаем повязку на руку или живот, я буду приходить и менять. Заодно промывать жо.. воспаленное место ромашкой.
Пахан глянул на нее с прищуром, исподлобья.
- Умная девочка, - тихо вымолвил он. – Совсем умная.
- Мама дур не рожала, - хмыкнула Елена.
Про отца, конечно, прозвучало бы лучше, все-таки патриархальное общество, все дела. Но сказанного уже не вернуть, ладно, и так сойдет.
- Братаны!!! Кликнуть служанок!
* **
Небольшой одномачтовый корабль подошел с севера, так, словно избегал всяческого внимания. Не галера, а парусное судно, что было странно и непривычно для внутреннего моря. И всего лишь десяток человек на борту, словно капитан желал обойтись минимальным экипажем. Одномачтовик тянул за собой на канате большую лодку, как будто лоцман и торговец поменялись местами. Корабль прошел по широкой дуге мимо острова прибрежной крепости, обогнул район, где обычно курсировали прогулочные яхты, а также бедовые искатели Лазурного Грота. Миновал верфь, где работа не прекращалась ни днем, ни ночью, а для пущего света вместо факелов горели сланцевые костры на кирпичных платформах, так, что пылало как на сталелитейной мануфактуре. Дальше корабль встречал только плоты ракушечников да редкие рыбацкие суденышки, что вышли к ночному лову, когда из глубин поднимаются наиболее дорогие, деликатесные создания. И самые опасные. Моряки пугливо вскидывали к черным небесам один палец или два, в зависимости от веры, когда из тьмы возникал замогильный – ни единого огонька – и молчаливый силуэт, а затем исчезал вновь, так что даже снасти не скрипели.
Зазвенели далекие колокола в Храме Шестидесяти Шести Атрибутов – кончилась закатная стража, начался Мертвый час, не входящий в стражи - время зла и дьявольских происков. Вокруг царила тьма, даже серебряный диск луны скрылся за тучами. Погода благоприятствовала капитанским замыслам. Форштевень резал черную, как антрацит, воду. Пройдя мимо складов, корабль вышел к условной городской черте, где вместо солидных каменных построек начиналась сельская анархия с избами и амбарами. Здесь же выходила в море последняя сточная труба, заиленная, почти непроходимая.
