Конспирация и спешка были, в общем, понятны, так же как готовность пахана обратиться не к цеховому лекарю, а к неизвестной девке без ученичества и грамоты. В мире «ночных людей» нравы царили внешне сдержанные, а фактически – людоедские. Власть «покровителей» держалась на личном авторитете, который требовалось поддерживать и укреплять. А поддерживать и укреплять нужно было постоянно, ибо каждый отдельно взятый пахан знал, что в спину ему глядят десятки глаз, только и ждущих промаха, любого доказательства слабости. В таких условиях «позорная болезнь» могла сыграть только в минус и даже породить шуточки насчет содомского порока. Поэтому, чем раньше и незаметнее от нее избавиться, тем лучше.
Но все это не облегчало лекарскую задачу ни на соломинку. Опыт вскрытия всевозможных фурункулов у Елены накопился богатейший, это была самая распространенная хворь в тюрьме – от скудного питания и антисанитарии. Однако не в таком виде. То есть что делать было ясно. А вот как все это выполнить технически… И что если, скажем, игла попадет в кровеносный сосуд, которых вокруг кишечника должно быть немерено? Не пережать и не прижечь ведь.
Отзвонила середина полуночной стражи, когда все было собрано и готово к операции. Вода парила, настой сухой ромашки приятно пах, иглу притащили знатную, казалось, можно уколоться от одного взгляда. Елена обозрела инвентарь, проиграла в уме еще раз последовательность действий и спросила:
- Готов?
- Работай, - прошипел сквозь зубы пахан.
Бадас, вспомнила Елена. Точно его зовут Бадас, где-то когда-то проскальзывало в разговоре с карлицей. Забавно, почти как Badass. Впору было ухмыльнуться, но женщина поняла, что ей ни капельки не смешно.
- Будет тяжело, мешать эликсир от боли времени уже нет. Главное – не дернуться в момент укола, а то пропорю, - предупредила Елена.
Пахан ответил непереводимой фонемой, которая строилась вокруг предельно грубой формы «сжать булки и терпеть» и означало что-то вроде «не ссы, прорвемся». Сам сказал, сам же громко заржал, оценив тонкую иронию. В смехе, однако, звучала явная истерическая нотка, верный признак того, что пациент уже на грани.
- Ну, поехали, - шепнула сама себе лекарка и начала калить иглу на огоньке свечи
Как говорилось в старых книгах, опустим завесу милосердия над последующей сценой. Скажем лишь, что рука медика была опытна и тверда, пациент стоически терпел, а бог явно решил, что Бадас еще не выбрал полную меру своих грехов на земле. Все прошло нормально, без эксцессов. Насколько можно обозвать «нормальным» прокол гнойника в прямой кишке граненой иглой с помощью зеркала и волшебной лампы. И последующее промывание отваром ромашки. Достаточно сказать, что Елена так не выматывалась уже много месяцев, а одежда провоняла насквозь, хуже, чем на рыбном рынке к исходу летнего вечера. Да уж, нескучный выдался денек, тут и трупоразделывание, и экстремальная медпрактика.
- Ну, все, - Елена замотала повязку на груди подопечного и для верности мазнула поганой жижей из горшка.
Ранения в грудь, как правило, сильно сковывали подвижность, так что не возникнет вопросов – чего это пахан сидит столбом. Бадас выглядел очень бледно, но держался. Все-таки страдание уравнивает людей, на изможденной физиономии не осталось и следа бандитского форса, а в глазах вместо злой готовности плескалась боль, граничащая с отчаянной надеждой.
– Завтра вечером приду, посмотрим, как дальше все будет. Днем пить только воду, ничего не есть.
- Чего хочешь? – глядя в сторону, негромко спросил пахан.
Лекарка добросовестно подумала. Денег просить не стоило, если бы злодейская рожа имела их в виду, то дала бы сразу. Речь шла об услуге.
- Мне нужно попасть … - пришлось поломать голову, вспоминая адрес. - И поскорее, лучше до утра. Дай мне пару человек в сопровождение, чтобы проводили туда и затем в тюрьму.
- Повозку дам, - пробормотал бандит, ерзая на седалище, надежно замотанном пеленкой из чистых прокипяченных тряпок. – Нечего ноги бить. И чтоб завтра после заката.
- Как штык, - пообещала Елена и снова едва удержалась от улыбки, сообразив, что механически перевела с русского, использовав вместо «штыка» жаргонное определение рыцарского кинжала в виде граненого штыря. Подобные языковые казусы случались с ней все реже и реже, но временами таки происходили.
- Чего? – с подозрением спросил пахан.
- Буду, - серьезно пообещала Елена, прикидывая, какие осложнения могут начаться после такого вскрытия и как быстро сведут пациента в могилу. Следовало бы опасаться, однако женщина слишком устала. Смертельно хотелось спать, а подремать в таком раскладе получится только под утро в тюрьме и то при большой удаче. Вечером тренировка у Чертежника, а после еще этот калечный злодей.
