Спрятанный под стеклянный колпак, конструктор ненадолго останется мыслящим инженером, потому что ему неоткуда будет черпать. Ничто не может восполнить отрыв от жизни, потерю связи с производством.
Не это ли имел в виду Орджоникидзе, когда еще летом 1935 года издал свой знаменитый приказ № 873? Специальный параграф предписывал конструкторам принимать участие в изготовлении и монтаже опытного образца своей машины.
Приказ товарища Серго разбивал «стеклянные колпаки». Отныне судьба конструктора прочно связывалась с судьбою производства.
Аркадий Дмитриевич полностью разделял взгляд наркома. Он всегда недолюбливал своих коллег, которые причисляли себя к инженерной элите и избегали цеховой прозы. Бывшему токарю это было непонятно. Ну что за конструктор, который боится снять «лайковые перчатки»? В новом КБ, где создаются опытные цеха, все должно быть иначе.
Приказ № 873 был получен давно, четыре года назад. Теперь его следовало дополнить применительно к новым условиям. Главный сформулировал это дополнение так: конструктор отвечает за все.
В майские дни в Перми шел фильм «Ленин в 1918 году». Достать билеты в кинотеатр — значило сотворить чудо. Бесконечной лентой завивалась очередь к окошку кассы, можно было подумать, что люди выстроились в ожидании хлеба или лекарства.
Аркадию Дмитриевичу не составило бы труда раздобыть билеты. Достаточно было позвонить в кинотеатр и представиться. Но он никогда не прибегал к такому способу. Домашние тоже не позволяли себе пользоваться его именем.
Нина Ивановна весь день проканителилась в детском саду — устраивала праздничный утренник. Будь у нее свободных два-три часа, она бы, конечно, организовала «семейный культпоход», эта обязанность обычно лежала на ней. Но освободиться удалось только к вечеру, и уже нечего было помышлять о том, чтобы попасть на новый фильм.
Аркадий Дмитриевич с женой сидели за чаем, когда из коридора послышался звонок. Запыхавшись, вошла мать и, увидев, что сын и невестка чаевничают, напустилась на них, пряча улыбку:
— Долго вы намерены так сидеть? Может быть, ради вас перенесут сеанс?
С этими словами она открыла сумочку и достала три билета.
— Вот! В райкоме, спасибо, позаботились. Всем старым большевикам дали.
Евдокия Моисеевна состояла в партии с семнадцатого года. Она уже была не молода, когда свершилась революция, но и ее захватили бурные события. Москва кипела, митинговала, нацеливалась на новую жизнь, и остаться в стороне от всего этого было просто невозможно.
Уже давно покинули родительское гнездо дети, у них была своя жизнь. Теперь они обходились без материнских забот, и Евдокия Моисеевна с радостью отдалась новому для нее делу. Ей приискали место в наробразе, посылали то на одну, то на другую рабочую окраину, где надо было открывать школы, а потом и вовсе записали в учительницы.
Весной восемнадцатого года привелось Евдокии Моисеевне встретиться с Крупской. Разговор у них мог идти только об одном — о нуждах школы. Они были почти ровесницами, и это, наверное, помогало им лучше понять друг друга. Неожиданно Надежда Константиновна предложила Швецовой переменить занятие: создавался журнал для пролетарских домохозяек, и в редакцию нужны были сотрудницы с жизненным опытом. Та расценила это как партийное поручение и ответила Крупской согласием.
В ту пору Швецовы жили в Сыромятниках, в одном из старых домов Костомаровского переулка. В трехкомнатной квартире они занимали две комнаты. Нужна была изобретательность Нины Ивановны, чтобы никто не ощущал тесноты — ни муж, ни мать, ни четырехлетний Владимир.
Аркадий Дмитриевич к тому времени уже оставил токарный цех на «Динамо». Теперь он работал техником-конструктором в наркомземе, а вечера просиживал за учебниками по курсу двигателей внутреннего сгорания. То, что не удалось окончить Высшее техническое училище, не давало ему покоя.
Трудным выдался восемнадцатый год, голодным и тревожным. К скудному пайку невозможно было что-нибудь прикупить, спекулянты заламывали бешеные цены. Приходилось жить впроголодь, но Швецовы и прежде не были избалованы достатком.
В Москве было неспокойно. По ночам на неосвещенных улицах шатались подозрительные типы, тишину раскалывали револьверные выстрелы, редкие прохожие в испуге прятались в подворотнях. Порядок в городе наводили летучие отряды членов РКП(б) и рабочих. Забыв о своем возрасте, Евдокия Моисеевна была среди них.
А тридцатого августа раздался самый зловещий выстрел: пулями эсерки-террористки Каплан был тяжело ранен Ленин. Трудовая Москва клокотала от гнева. Партийцы поклялись сокрушить контрреволюцию…
Евдокия Моисеевна затуманенными глазами смотрит на экран. Перед нею опять проходит незабываемый восемнадцатый год. Вот появился Ленин, и зрительный зал взорвался аплодисментами… Вот, притаившись за автомобилем, Каплан наводит револьвер на Ильича, и зал замирает в испуге…
