– Я разыгрываю опубликованные партии. Шахматной литературы очень много. Иногда мне удается решить какие-то задачи. И не только шахматные. К чему весь этот разговор? Выпьете чего-нибудь?
– Не сейчас, – сказал Бриз. – Я разговаривал о тебе с Рэндэллом. Он тебя прекрасно помнит по делу на взморье. – Он подвигал по ковру ногами, как двигают, когда они очень устали. Его массивное лицо казалось старым и серым от усталости. – Он сказал, что ты не станешь никого убивать. Что ты отличный парень. Честный.
– Это было очень по-товарищески с его стороны, – сказал я.
– Он сказал, что ты хорошо варишь кофе, встаешь по утрам довольно поздно, умеешь непринужденно болтать и что мы смело можем верить каждому твоему слову при условии, что его подтвердят пять независимых друг от друга и непредубежденных свидетелей.
– К черту Рэндэлла, – сказал я.
Бриз кивнул так, как если бы ожидал от меня именно этих слов. Он не улыбался и был груб – просто большой основательный человек за работой. Спрэнглер откинулся на спинку кресла и из-под полуопущенных век следил за поднимающейся от его сигареты струйкой дыма.
– Рэндэлл сказал, что за тобой надо присматривать. Что ты не настолько крут, как сам считаешь, и что с таким, как ты, всегда происходят какие-нибудь неприятности, и что с тобой гораздо больше хлопот, чем с действительно крутым парнем. Вот что он сказал. Ты мне кажешься в порядке. Я люблю ясность во всем. Поэтому и говорю тебе все это.
Я сказал, что это очень мило с его стороны.
Зазвонил телефон. Я взглянул, но он не пошевелился. Так что трубку поднял я сам. Это был женский голос. Мне он показался смутно знакомым, но кому он принадлежит, я вспомнить не мог.
– Это мистер Филип Марлоу?
– Да.
– Мистер Марлоу, у меня неприятности, очень большие неприятности. Мне очень нужно увидеться с вами. Когда это можно сделать?
– Вы хотите увидеться сейчас? С кем я разговариваю?
– Меня зовут Глэдис Грейн. Я живу в отеле «Норманди» на Рампарт-стрит. Когда вы смогли бы…
– Вы хотите, чтобы я подъехал сейчас? – спросил я, стараясь вспомнить, где же слышал этот голос.
– Я… – В трубке раздался щелчок, наступило мертвое молчание. Я сидел, держа трубку в руке, и хмуро смотрел мимо нее на Бриза. Его лицо не выражало абсолютно никакого интереса.
– Какая-то девушка говорит, что у нее неприятности, – сказал я. – Нас разъединили.
Я нажал на рычаг и стал ждать, когда телефон зазвонит снова. Оба полицейских сидели тихо и неподвижно. Слишком тихо, слишком неподвижно.
Снова раздался звонок, я опустил рычаг и сказал:
– Вы хотите побеседовать с Бризом, не так ли?
– Да, – ответил несколько удивленный мужской голос.
– Ну, валяйте, докладывайте своему хитрому шефу, – сказал я, поднялся с кресла и вышел на кухню. Я слышал, как Бриз очень коротко переговорил с кем-то и опустил трубку на рычаг.
Я достал из шкафчика бутылку виски и три стакана. Достал из холодильника лед и имбирный эль, приготовил три коктейля, принес их на подносе в комнату и поставил поднос на низкий столик у дивана, где сидел Бриз. Я взял два стакана, один вручил Спрэнглеру, а с другим опустился в свое кресло.
Спрэнглер неуверенно вертел стакан в руке и покусывал нижнюю губу, выжидая, будет ли пить Бриз.
Бриз пристально смотрел на меня некоторое время, потом вздохнул. Потом взял стакан, глотнул, снова вздохнул и, туманно улыбаясь, покачал головой – как человек, которому очень хотелось выпить и который с первым же глотком как бы окунается в иной – чистый, солнечный и ясный – мир.
– Мне кажется, вы очень сообразительны, мистер Марлоу, – сказал он и расслабленно откинулся на спинку дивана. – Думаю, что можем работать вместе.
– Но не таким образом, – сказал я.
– То есть? – он нахмурился. Спрэнглер подался вперед, и взгляд его был ясен и внимателен.
– То есть, заставляя случайных девиц звонить мне и нести какую-то чушь, чтобы потом иметь возможность сослаться на то, что они где-то когда-то слышали мой голос и теперь узнали его.
– Девушку зовут Глэдис Грейн, – сообщил Бриз.
– Так она представилась. Я такой не знаю.
– О'кей, – сказал Бриз. – О'кей. – Он успокаивающе поднял ладонь. – Мы не хотим совершать ничего противозаконного. И надеемся, ты тоже.
– Я тоже – что?
– Не хочешь совершить ничего противозаконного. Например, утаить что-нибудь от нас.
– Интересно, почему бы мне не утаить что-нибудь от вас, если мне захочется? – спросил я. – Вы мне зарплату не платите.
– Послушай, Марлоу, давай не будем грубить.
– Я не грублю. У меня этого и в мыслях нет. Я достаточно хорошо знаю полицейских, чтобы не иметь никакого желания грубить им. Валяйте дальше, что у вас там. Но давайте без этих дешевых хитростей вроде телефонного звонка.
– Мы расследуем убийство, – сказал Бриз, – и должны сделать все от нас зависящее. Ты обнаружил тело. Ты говорил с этим пареньком. Он пригласил тебя к себе. Дал ключ. Ты утверждаешь, что не знаешь, о чем он хотел поговорить с тобой. Мы решили, что по прошествии некоторого времени ты, может быть, вспомнишь.
– Другими словами, в первый раз я солгал?
Бриз устало улыбнулся.
