— Оглушили и застрелили в квартире. Почему — не знаем. В противном случае мы бы знали, чьих рук это дело. Такова ситуация.
— Кто это «мы»?
— Полиция и я. Я нашел тело. И должен был остаться там до приезда полиции.
— Что вы рассказали фараонам?
— Немногое. Как я понял из вашей вступительной речи, вы знаете, что я ищу Линду Конкист. Миссис Лесли Мердок. И я ее нашел. Она поет здесь. Не знаю, почему это обстоятельство должно скрываться. Ваша жена или мистер Ваньер могли бы сказать мне об этом. Но они этого не сделали.
— Все, что моя жена может рассказать ищейке, может поместиться у комара в глазу.
— Несомненно, у нее есть свои причины, — сказал я. — В любом случае это не так уж важно. Действительно, то, что я нашел миссис Конкист, не очень важно. И все-таки я хотел бы немного побеседовать с ней. Если вы не против.
— Предположим, против.
— И все равно мне хотелось бы побеседовать с ней.
Я достал из кармана сигарету и начал катать ее в пальцах, восхищаясь густыми и все еще темными бровями мистера Морни. Они были выгнуты дугой — и весьма элегантной.
Пру хихикнул. Морни посмотрел на него и нахмурился; потом все так же хмуро посмотрел на меня.
— Я спросил вас, что вы рассказали полиции, — напомнил он.
— Я им рассказал так мало, как мог. Этот Филипс просил меня зайти к нему. Он намекнул, что ввязался в какое-то дело, которое ему не нравится, и ему нужна помощь. Когда я подъехал, парень был мертв. Это я и рассказал. Они полагают, что это не вся история. Вероятно, так оно и есть. Мне дано время до завтрашнего дня, чтобы восполнить пробелы в показаниях. Вот я и стараюсь их восполнить.
— Здесь вы напрасно теряете время.
— Мне показалось, я был сюда приглашен.
— Можете убираться отсюда к черту, когда вам заблагорассудится, — сказал Морни. — Или можете оказать мне за пять сотен некоторую услугу. В любом случае ни я, ни Эдди не должны фигурировать в ваших завтрашних показаниях.
— Какого рода услуга?
— Сегодня утром вы были у меня дома. Вы должны догадаться.
— Я не занимаюсь разводами.
Его лицо стало белым.
— Я люблю свою жену. Мы женаты только восемь месяцев. Я не хочу никакого развода. Она умница и, как правило, хорошо разбирается в обстановке. Но сейчас она развлекается с сомнительным субъектом.
— В каком смысле «сомнительным»?
— Не знаю. Именно это я и предлагаю вам выяснить.
— Уточните, пожалуйста, — сказал я. — Вы нанимаете меня на работу или просто отвлекаете от работы, которой я сейчас занимаюсь?
Пру снова хихикнул.
Морни налил себе еще бренди и опрокинул стакан в рот. Лицо его снова порозовело. Он ничего не ответил.
— Уточните, пожалуйста, вот еще что, — продолжил я. — Вы не возражаете против того, чтобы ваша жена развлекалась, но вы не хотите, чтобы она развлекалась с человеком по имени Ваньер?
— Я полагаюсь на ее сердце, — ответил Морни. — Но не на ее здравый смысл. Скажем, так.
— И вы хотите, чтобы я выяснил, что за ним числится?
— Я хочу, чтобы вы выяснили, какими темными делами он занимается.
— О! А он ими занимается?
— Думаю — да. Но не знаю, какими именно.
— Вы думаете «да» — или просто вам так хочется думать?
Он спокойно смотрел на меня несколько мгновений, потом выдвинул средний ящик стола, порылся в нем и кинул мне свернутый лист бумаги. Я развернул его. Это был серый бланк для счетов, заполненный под копирку. «Западная компания по снабжению стоматологическими материалами». Счет на тридцать фунтов кристоболита и двадцать пять фунтов белого альбастона — всего на семь долларов семьдесят пять центов плюс налог. Счет был выписан на имя Х. Р. Триджера, и на нем стоял штемпель «Уплачено». В уголке листочка значилось: «Л. Д. Ваньер».
Я положил счет на стол.
— Это выпало у него из кармана однажды вечером, когда он был здесь, — пояснил Морни. — Дней десять тому назад. Эдди поставил на эту бумажку свою огромную лапу, и Ваньер ничего не заметил.
Я посмотрел на Пру, потом на Морни, потом на свой большой палец.
— Это должно что-то значить для меня?
— Я полагал, вы толковый детектив и сами сможете все выяснить.
Я снова посмотрел на счет, свернул его и сунул в карман.
— Надо понимать, вы бы мне его не дали, если бы он ничего не значил.
Морни подошел к стоящему у стены черному с хромированной отделкой сейфу и открыл его. Он вернулся к столу, держа в руке пять новеньких банкнот, развернутых веером. Потом он сложил их, подровнял края и небрежно бросил на стол передо мной.
— Вот ваши пять сотен, — сказал Морни. — Уберите Ваньера от моей жены — и получите еще столько же. Меня не интересует, каким образом вы это сделаете, и я не хочу ничего об этом знать. Просто сделайте это — и все.
Я потянулся к новеньким хрустящим банкнотам трясущейся жадной лапой. И отодвинул сотенные бумажки в сторону.
— Вы можете заплатить мне, когда — и если — я заслужу, — сказал я. — Сегодня я удовольствуюсь небольшим интервью с мисс Конкист.
Морни не прикоснулся к деньгам. Он взял квадратную бутылку и налил себе еще. На сей раз он налил и во второй стакан и придвинул его через стол ко мне.
