– Неважно. Сейчас такие обмены опытом в порядке вещей и очень сильно поощряются руководством. Если Тилляев коснулся системы, и она его не перемолола, а только хорошенько напугала, значит, это произошло неслучайно. Вероятно, он совершил некий кармический проступок, которым, скажем так, немного замутил свою душу. Но теперь он чист.
– Да вы философ, товарищ полковник!
– На моём месте приходится быть таковым, Евгения Эдуардовна.
– А что вы скажете о Зульфии Ерматовой? Какого типа кармический проступок могла совершить несчастная девушка, чтобы вынести подобное испытание?
– Возможно, это случай другого уровня, – произнёс полковник. – Я в курсе той истории. Иногда дети очень тяжело расплачиваются за неправильные и эгоистичные решения своих родителей. Даже если не сразу видно прямую связь между причиной и следствием.
* * *
– Нашёл, – нагло ответил Дедов на вопрос Телегина, когда следователь поинтересовался, где тот взял пистолет.
– Это неправда, – сказал Дмитрий. – Послушайте. Ваша вина уже и так доказана. Вас будут судить, и уж поверьте, прокурор оттянется на вас как полагается. Но есть некоторые непонятные моменты во всём этом деле.
– Эти непонятные моменты добавят лет к моему сроку или, напротив, сократят моё пребывание в исправительных заведениях? – спокойно спросил Константин.
– Не знаю. Возможно, ничего существенного не случится.
– Ну-ну. Так я и поверил. Можно подумать, я не знаю, как в суде один пункт статьи единственным росчерком пера меняется на другой, а человек потом сидит лишние пять лет…
– Человек… – пробормотал Дмитрий. – Какой же ты человек. Убийца детей ты, Дедов. Даром, что актёр, деятель культуры… А может быть, никакой ты не деятель культуры, а? И даже никакой не Дедов? А?
Подследственный даже откачнулся назад, услышав эти слова.
– Настоящий актёр Константин Дедов исчез в шестьдесят седьмом году. Молодой, подающий надежды, вроде этого Тилляева. Такой же сирота. В поезде, на котором он ехал в Нижнеманск, к нему подсел беглый уголовник, тоже довольно молодой, которому край как нужен был чужой паспорт. Определённое внешнее сходство между ними имелось, конечно. Выпили, разговорились… По весне на одном из перегонов из-под снега вылез неизвестный труп. Но за несколько месяцев до этого случая с поезда в Нижнеманске сошёл беглый урка с документами актёра Дедова. И, приведя себя в порядок, отправился к главному режиссёру городского художественного театра. Кажется, тогда им был Пётр Сулло, сам сидевший за кражу ещё при Сталине.
– Потрясающая история, – восхищённо проговорил подследственный. – Вы, гражданин следователь, не пробовали писать фантастику? Вместо того, чтобы вешать собак? Неужели вы серьёзно считаете, что каждый беглый уголовник обладает актёрским талантом? Да ещё таким, что его тут же принимают в театр, пусть даже провинциальный, и дают ему роли, пусть даже поначалу второстепенные?
– Не каждый, – усмехнулся Телегин. – Далеко не каждый. Но вот случилось в шестьдесят пятом году странное дело – за одного парня, участвовавшего в разбойном нападении со смертельным исходом, вступились некие влиятельные люди. Парня, конечно, судили, но вместо того, чтобы отправить по этапу куда-нибудь под Салехард или на Колыму, решили оставить здесь, в нашей области. В исправительном учреждении, носившем тогда номер 1732. «Красная зона», которая до сих пор существует и по-прежнему считается то ли «детским садом», то ли «пионерским лагерем» для всяких везунчиков. Огромная библиотека. И художественная самодеятельность. Да ещё какая! В семидесятые годы на выступления тамошних сидельцев приезжали такие великие артисты, как Георгий Жжёнов… тоже, кстати, сидевший… и Вячеслав Тихонов. Насчёт второго, правда, могу ошибаться. Но можно поднять книгу отзывов, в ней есть восторженные высказывания актёров такого же уровня. Так вот, этот разбойник в «красной зоне» вскоре стал фактически главным режиссёром и исполнителем основных ролей. И звали его Кирилл Задворных. На вашей правой руке, вот тут, – Телегин показал пальцем на запястье подследственного, – имеются следы сведённой татуировки. Лет двадцать или даже десять тому назад эксперты, скорее всего, потерпели фиаско, но сегодня у нас другие технологии. И теперь специалисты точно определят, что здесь у вас когда-то был набит рисунок в виде парусника с буквами «КИР» на борту. Добро пожаловать домой, гражданин Задворных. И пора расставаться с вашим театральным псевдонимом. Тем более, что это имя человека, убитого вами. Вскоре после побега с «красной зоны». Хоть там и были райские условия по сравнению с любым другим исправительным учреждением, но сидеть десять лет вам явно не хотелось даже в театре.
– Ловко, – покачал головой Константин, он же Кирилл. – Впрочем, срок давности по тому разбойному нападению уже вышел, даже с учётом побега…
– Думаю, да. И сейчас вы будете отвечать, в первую очередь, за Ерматову.
– Что значит «в первую очередь»? – насторожился Дедов-Задворных. – Есть ещё и «вторая», что ли? Вы это о чём?
